Запомни, ты моя

Почему-то только сейчас приходит мысль, что, может быть, не стоило уходить из дома. Дети не успели на паром и сидели на берегу, ждали следующего. Но, может быть, в умную голову Ани все-таки закралась бы мысль, что нужно вернуться к родителям.

Но теперь уже поздно о чем-то жалеть, приходится стоять напротив, как обычно, одетого с иголочки Роберто и надеяться, что его люди не убьют нас прямо сейчас.

— Разве охотник не вы? — спрашиваю осторожно… Может время потянуть, может Юрию уже передали сообщение, и он едет сюда?

— Считай меня спасителем.

— О чем вы говорите?

— О твоем опусе, текст которого попал ко мне на днях. Надеюсь, ты понимаешь, что в этом бизнесе таких ошибок не прощают.

— Понимаю. А кто вам их передал? — вопрос кражи всего нескольких страниц был открытым.

— Доброжелателей у тебя хватает. Фамилия «Мордасова» о чем-то говорит?

— Надя, значит?

— Милая девушка, хотя несколько неадекватная.

— А вы адекватны? Отпустите детей и поговорим как взрослые люди.

— У тебя с Самсоновыми много общего. Вы лезете туда, откуда выхода нет. Забирайте их, — командует Роберто своим амбалам, но я пячусь, спиной чувствуя панику детей. В голове сплошной кавардак, что делать, не знаю. Одна лишь мысль: детям туда нельзя.

— Лина, я наслышан о ваших способностях, но не на этом же сроке, — посмеивается Роберто, когда я на автомате принимаю боевую стойку.

Амбалы уже обходят нас по кругу, но тут я вижу вдалеке машину Юры. Он один, и что он сможет сделать, кроме как попасть под пулю?

Именно в такие моменты мозг выдает работу не на свои привычные десять процентов, а на все сто. Именно поэтому я хватаю Сергея и бегу к воде с криком: «Аня, прыгай!».

Кидаю сына Юрия в воду, Аня прыгает за ним, а сама остаюсь на берегу, тут же схваченная человеком Роберто.

— Ты решила их утопить? — шипит он и смотрит на темную гладь воды, но прыгать команды не дает, потому что вдалеке слышны сигналы полиции и вертолеты.

Мы загружаемся в машину, и я, повернув голову как можно незаметнее, вижу, что Юра прыгает в воду.

Прикрываю глаза, надеясь, что хоть сейчас поступила правильно.

* * *Никита на мой рассказ промахивается и не может поставить капельницу в вену манекену, на котором учится. Сделать его медбратом было единственной возможностью для общения, чтобы никто не понял, что мы знакомы.