Запятнанная корона

 – Он показывает куда-то рукой. – Я встречаюсь с…

Но парень тут же умолкает, видимо, вспомнив, что чуть раньше приглашал меня пообедать.

Я вздыхаю.

– Спасибо за все, Эдриан. Еще увидимся.

Перевод: я не буду звонить тебе, чтобы еще больше все усложнить, обещаю.

Эдриан кивает и уходит, сначала медленно, а потом переходит на легкий бег, будто хочет убраться подальше как можно быстрее.

Когда он удаляется, я поворачиваюсь к Гидеону.

– Что, черт побери, это было?

– Я хочу, чтобы ты выслушала меня.

– И что ты мне расскажешь?

– Все.

– Зачем? – резко спрашиваю я, пытаясь понять, что он задумал. Почему ему не все равно и он преследует меня? Отчего по-прежнему хочет причинять мне боль?

– Затем, что я…

Конечно, все сводится только к его желаниям. Я начинаю отходить, но останавливаюсь, когда он произносит:

– Нет. Затем, что ты этого заслуживаешь.

Моя злоба утихает, сменившись настороженностью.

– Чего я заслуживаю?

На его лице появляется гримаса. Его плечи опущены, и, несмотря на статную фигуру пловца ростом под метр девяносто, Гидеон кажется непривычно ранимым.

– Всего, – тихо отвечает он. – Правды, которую я все эти годы скрывал за ложью. Вот чего ты заслуживаешь.

Мое сердце на секунду замерло, ладони вспотели от страха. Смогу ли выдержать эту правду? Хочу ли все знать? Но разве не это я искала? Может быть, получив ответы на все свои вопросы, я наконец смогу начать новую жизнь, без Гидеона?

– Когда ты последний раз виделся с Диной? – вдруг спрашиваю я.

Он печально улыбается, и я жду услышать очередную ложь.

– Пару недель назад, – признается Гидеон.

Я чувствую, как округляются мои глаза."

"– Ты виделся с ней всего две недели назад, и у тебя хватило наглости заговорить со мной? – Все, с меня довольно. Хватит! – Убирайся с моих глаз. Не смей больше даже близко ко мне подходить. Между нами все кончено. С этого момента я тебя не знаю.

Одним молниеносным движением Гидеон оказывается передо мной.

– Я мог бы соврать, снова обмануть тебя, сказать, что не виделся с Диной уже много месяцев или даже несколько лет… Но теперь, теперь только правда, какой бы мучительной она ни была.

В его словах столько искренности и боли, но от этого я распаляюсь еще больше.