Замужем с утра

Вдобавок он ни разу не попытался соблазнить Кэтрин или хотя бы поцеловать. Поначалу эта новая тактика ее забавляла, потом начала раздражать и, наконец, заставила терзаться в догадках. Кэтрин все чаще заглядывалась на красиво очерченный рот Лео, вспоминая его поцелуи, мечтая о них.

Когда в конце недели молодые люди отправились на музыкальный вечер в особняк на Аппер- Брук-стрит и хозяйка дома повела группу гостей осматривать дом, Лео потянул Кэтрин в сторону. Проследовав за ним в укромный уголок, за стройный ряд папоротников в горшках, Кэтрин страстно прильнула к Лео.

Но вместо того чтобы поцеловать ее, он притянул девушку к себе и обнял. Он держал ее в объятиях, рука его медленно гладила ее по спине, а губы что-то нежно шептали, прижимаясь к белокурым локонам в ее высокой прическе, шептали слишком тихо, чтобы Кэтрин могла разобрать слова."

"Больше всего Кэтрин нравилось гулять по саду отеля «Ратледж», где солнечные лучи играли в ветвях деревьев и кустов, а холодный легкий ветерок напоминал о приближении осени.

Кэт и Лео вели долгие беседы, временами касаясь весьма деликатных тем. Они задавали осторожные вопросы и долго подыскивали ответы. И все же, казалось, оба они стремятся к одной цели, пытаются достичь единства, ощутить внутреннюю связь, неведомую прежде им обоим.

Иногда Лео отстранялся и с молчаливым вниманием разглядывал Кэтрин — так смотрят в музее на произведения искусства, стараясь оценить правдивость изображения. Откровенное внимание Лео к Кэтрин будоражило ей душу.

Ему невозможно было сопротивляться. Вдобавок Лео оказался превосходным собеседником. Он рассказывал забавные истории о своих детских шалостях и обидах, о годах взросления в семействе Хатауэев, о времени, проведенном в Париже и Провансе. Кэтрин внимательно слушала, собирая подробности, будто цветные лоскутки пестрого одеяла. Теперь она лучше понимала Лео, пожалуй, самого сложного из всех мужчин, которые ей когда-либо встречались.

Этот бессердечный ветрогон способен был на глубокое сочувствие и жалость.

Он великолепно владел речью, его голос мог источать мед или беспощадно разить, как скальпель хирурга. Иногда, когда это бывало ему выгодно, Лео прикидывался пресыщенным аристократом, ловко скрывая блестящий острый ум. Но временами ему случалось забыть об осторожности, и тогда Кэтрин видела перед собой милого, вежливого мальчика, которым Лео был когда-то, до того как жизненный опыт огрубил и ожесточил его.