Заложница миллиардера

Боже, она сошла с ума! Что она делает? Или она единственная в комнате, кто понимает, что происходит?

Так, да?

Именно Марина позволила этому случиться?

Баров через нее узнал адрес?

Я нервничаю больше всех, чувствуя, как сердце бьется об грудную клетку, и обхватываю Когсворта за покатые плечи, чтобы не дать ему натворить глупостей. Он остается на месте, не пытаясь остановить Марину, но я ощущаю, как сковано его тело. Под моими пальцами больше не живая плоть, а настоящая сталь.

Я смотрю то на Барова, то на застывшее лицо Макара.

— Зачем ты приехал? — осторожно произносит Марина, ступая на деревянный пол первого этажа.

Я замечаю, как она закладывает замысловатую дугу. Она идет не самой очевидной дорожкой, желая занять место между братом и бывшим мужем. Отсечь их друг от друга хотя бы своим хрупким телом.

— Ты не рада мне? — Баров замечает то же, что и я, и как-то обреченно качает головой.

— Не здесь, — Марина смотрит по сторонам. — Сколько охраны… Оружия… Сережа, ты пугаешь меня.

— Ты снова боишься меня? — спрашивает Баров. — Не надоело?

Он делает шаг к ней, приближаясь вплотную. Макар реагирует в то же мгновение, он успевает лишь направить коляску к сестре, поддаваясь родственному инстинкту, как парень из охраны Барова преграждает ему путь.

— Я когда-нибудь угрожал тебе? — добавляет Баров, поднимая ладонь.

Баров проводит пальцами в кожаной перчатке по ее щеке, медленно и тягуче, словно через аксессуар можно хоть что-то почувствовать. Вспомнить. Марина же не противится и позволяет ему трогать себя, она даже смотрит ему в глаза, выдерживая ледяной пронзительный взгляд. Я ежусь от него на расстоянии, а она терпит, как ни в чем не бывало."

"— Ты для этого попросил меня позвонить еще раз с другого телефона? — отзывается Марина.

— Чтобы проверить, за кого ты.

— Я за вас обоих! — Марина нервно повышает голос. — Я не могу разорваться, как ты не понимаешь? Он мой родной брат, но я понимаю твою боль…

Баров заводит ладонь дальше: накрывает губы Марины и грубо сжимает, затыкая ее.

— Не говори о моей боли, твои сыновья живы и тебе никогда не понять меня.

— Хватит! — срывается Когсворт. — Ей больно, урод!

В глазах Барова короткой вспышкой мелькает удивление.