Заложница миллиардера

Пусть так. Я не спорю и с довольной улыбкой наблюдаю, как он опускается на кровать вслед за мной. А потом я слышу, как успокаивается его дыхание: из него постепенно уходят хриплые звуки.

— Ты сможешь уехать, — бросает он, прерывая затянувшееся молчание.

— Ваша охрана проверила меня?

— Да, всё хорошо. Когда досье на человека занимает одну страницу, это всегда хороший знак.

— Оу, — вырывается помимо воли. — Вы умеете строить длинные предложения.

Я прикусываю щеки с внутренней стороны, гася дурацкую улыбку.

— И когда я смогу уехать?

— Завтра.

— Почему не сегодня?

— Я не придумал.

— Что?

— Я не придумал причину. Просто завтра.

Я пропускаю выдох, запутываясь в собственных эмоциях. Есть и злость вперемешку с разочарованием, и непонятное послевкусие… эта затаенная радость должна принадлежать Марине, я почти слышу ее счастливый возглас, что у меня есть еще день, чтобы помочь ее брату.

— Просто, — повторяю слово, которое он выбрал.

Я поворачиваюсь к нему, рвя к черту безопасную дистанцию.

— Сколько вам лет? Вы видели мои данные, дайте мне хоть что-то.



— Тридцать восемь.

— Ваш рост?

Он усмехается.

— Метр девяносто. Вес нужен?

— Нет. Лучше цвет глаз.

— Серый. Наверное.

— Профессия?

— Редкая и прибыльная.

Я непроизвольно закусываю нижнюю губу, когда чувствую в его голосе подтрунивающую интонацию.

— Любимый цвет?

— Серьезно?

— Что у вас с правой стороной тела?

Глава 10

Мой вопрос падает в глубокий колодец.

— Ты испугаешься, если увидишь.

Его голос звучит грубее. Я все-таки тронула запретную тему и уже чувствую, как он начинает выставлять неприступную стену по кирпичику. Впрочем, я и не ждала, что будет легко, я только пытаюсь нащупать правильную дорожку.

— Хотела бы я сказать, что не впечатлительная, но вы видели мою истерику.

Я же, наоборот, говорю еще мягче.

И лучше всего рассказывать о себе. Марина говорила, что он не терпит, когда ему лезут в душу. Да и зачем? Там, наверное, уже многие побывали, если он решил уехать в глушь и закрыться на всевозможные замки. Да, точно… Не нужно мне давить и расспрашивать о той беде, о которой упомянула Марина, он устал от этого.