Замок теней

А на следующий день узкоглазый старик поднял виконтессу на рассвете, поставил на столик пиалку с горячим чаем и заявил:

– Восемнадцать капель на одевание!

В спальню тут же зашла его огромная помощница с домашним платьем виконтессы в руках. Илена не успела возмутиться или возразить, как ее вытряхнули из ночной сорочки, обтерли влажным полотенцем и засунули в платье! С волосами поступили еще проще – пригладили влажным гребнем и заплели простую косу. Старик одобрительно покачал головой и приказал:

– Цяй пить и гулять! Пока не выступит пот туть! – и ткнул пальцем в лицо виконтессе.

Молодая женщина отшатнулась, но «нянька» немедля усадила ее в кресло и поставила на колени небольшой круглый поднос с чайником и циньской пиалкой. Травянистый бледный зеленый чай Илене абсолютно не понравился, но под тяжелым взглядом ярко раскрашенной куклы она выпила все до капли. Посуду тотчас убрали, а ее выдернули из подушек, поставили на ноги в середине комнаты и подтолкнули к двери:

– Ступай! – махнул широким рукавом старик, не отводя тяжелого взгляда черных глаз.

Леди Бомон хотела возмутиться, но ее ноги так дрожали, а уцепиться было не за что, пришлось замолчать и доковылять до стены, чтобы схватиться за нее и лишь потом скандалить.

– Еще раз! – леди услышала новую команду, едва отдышалась и попыталась открыть рот.

«Циньская кукла» легко подняла ее под мышки и перенесла на середину комнаты. Чтобы не упасть, пришлось ковылять к стене.

– Еще раз!

И снова мучительные шаги на подгибающихся ногах.

– Купать и спать! – распорядился несносный старикашка, и его верная кукла выполнила все приказания. Илену искупали, переодели и уложили в постель."

"Следующую неделю она жила в таком режиме – подъем, чай, многократная прогулка по комнате до изнеможения, купание и сон. На восьмой день старик поглядел на то, с каким раздражением виконтесса топает к стене, и приказал открыть перед ней дверь! Теперь к ее прогулкам добавился длинный коридор и беседы.

Поначалу Илена даже в слова не вслушивалась – ковыляла от стены к стене, заставляя ноги шевелиться в ритме чужой речи. Потом прислушалась – цинец рассказывал ей о гармонии тела и духа, о пользе упражнений, о чем-то таком заумном, отчего виконтесса неприлично фыркнула и внезапно вспомнила сестру.