Закон свободы

На лице профессора играла довольная ухмылка. Видимо, моя мимика говорила сама за себя, и Кречетов явно наслаждался произведенным эффектом.

– Удивлены, Иван Николаевич?

– Ну так, есть немного, – ответил я, озираясь.

Понятно. Я примотан толстыми ремнями к поворотной койке, которую можно при желании поставить в вертикальное положение. У койки имелись борта из толстых стальных труб, к которым, собственно, меня и прикрутили.

– Для вашей же безопасности, – кивнул Кречетов на ремни. – А то, знаете ли, с некоторыми от удивления всякое случается.

Он говорил что‑то еще, но я уже не слышал профессора. При этом орать сейчас я точно не собирался. Ибо онемел от увиденного.

К бортам койки были примотаны мой руки…

Обе совершенно целые руки!

Признаться, я боялся пошевелить пальцами правой, опасаясь, что сейчас проснусь, и вновь окажусь одноруким инвалидом. Ибо не бывает так, чтобы отрезанные конечности вырастали сами собой.

Странно, но эта простая мысль помогла мне немного прийти в себя. И я снова услышал голос Кречетова.

– Наверно, вы хотите узнать, каким образом у вас вновь появилась утраченная рука?

– А вы проницательны, – хриплым от волнения голосом произнес я.

– Что ж, для начала сообщу, что это не совсем ваша рука. Как и не совсем ваше тело.

– В смысле?

– Как говорится, вместо тысячи слов, – сказал профессор, отходя в сторону и открывая мне обзор.

И тут я онемел вторично, тупо глядя на то, что было за спиной профессора.

В самом центре лаборатории, стены которой были выложены снежно‑белой плиткой, стоял стол на колесиках. Самый обычный, древний советский стальной стол с дерматиновой обивкой, на котором лежало мертвое тело с головой, развороченной выстрелом.

Мое тело.

Я его сразу узнал по старым шрамам, новым ранениям, и вбитой в грудь бронепластине, обточенной в форме летучей мыши, несущей в когтях знак радиационной опасности.

Я смотрел, не в силах оторвать взгляд от трупа. При этом профессору, похоже, стало надоедать затянувшееся молчание.

– Ну‑с, насмотрелись? – поинтересовался он. – Да‑да, не сомневайтесь, это ваше совершенно мертвое тело. Мертвее не бывает, ибо я собственноручно вышиб из него мозги, которые вам уже никогда не понадобились бы.