Закрой дверь за совой

– И в ломбард ты заезжал за кольцом своей Гуле, – утвердительно сказал Макар.

Тимур поклялся своей жизнью, что именно так.

– Тогда объясни мне, товарищ Садыков, – мягко сказал Макар, не сводя с него глаз, – зачем ты устроил весь этот цирк с захватом заложников? И уговаривал моего друга наговорить твоей сестре три короба вранья? А?

Тимур сглотнул под их взглядами и объяснил.

С каждым его словом гипотеза, возведенная Илюшиным и Бабкиным, вздрагивала, как от землетрясения. И с последней фразой рухнула, разлетевшись на кирпичи.

Глава 10

Гройс сказал, что замерз. Ирма, преодолевая брезгливость, прикоснулась к его лбу. Температуры не было, но старика тряс озноб.

– На улице двадцать градусов!

Ей казалось, он притворяется. Он постоянно обманывает ее! Лжец!

– Я старый, – жалобно сказал Гройс. – Я мерзну. Когда вы станете старой, вам тоже будет холодно летом.

«Я никогда не стану старой», – подумала Ирма.

Ей вспомнилось, что бабки всегда кутаются в тулупы, и она принесла ему с чердака плед, связанный, кажется, еще матерью – из собачьей шерсти, такой теплый и душный, что спать под ним было невозможно.

Словно ему было мало предыдущих мерзостей, гнусный старик начал портить воздух. Он как будто подслушал ее недавний рассказ о визите к нему домой! Ирма была крайне чувствительна к запахам.

– Я слишком долго не ел! – оправдывался Гройс. – Желудок разладился. Мне нужен врач!

Сложил губки бантиком и снова пукнул, сволочь.

Если бы существовал истребитель Гройса, Ирма не задумываясь обработала бы и его вместе с пледом. Она открыла форточки настежь на обоих окнах, стараясь не дышать, и поспешно вышла.

Точно ил, поднятый со дна души, в ней расплывалось отвращение. Как он мог казаться ей милым джентельменом? Что за слепота охватила ее? От него разит мертвечиной.