Закрой дверь за совой

 – Веселые, дружные!

– Тихо!

– Ты не заметил, на ком-нибудь из них были светящиеся кроссовки?

– Не было.

Серей извернулся змеей, привстал и снова заглянул в окно. Садыков в одних трусах сидел за столом, спиной к двери. Перед ним стояла пустая стеклянная кружка.

Издалека донеслось хоровое исполнение «Черного бумера». Пели плохо, но вдохновенно. Макар и Бабкин переглянулись.

Обоим было ясно, что второго шанса не представится.

– Я зайду, – одними губами сказал Сергей. – Прижму его тихонечко, чтобы он не заорал. А ты дверь закрой, ясно? Если кто-нибудь из этой братвы вернется раньше, придется через окно удирать.

Они торопливо обошли дом. Пленка, которой была затянута веранда, кое-где порвалась и похлопывала на ветру, словно кто-то негромко им аплодировал. Бабкин встал на крыльце, прислушиваясь. Стало очень тихо, только боязливо шелестела листва. На сад опустились сумерки. Трава превратилась в сплошное темное волнующееся море.

Он очень аккуратно попробовал толкнуть дверь.

Садыков был так неосторожен, что даже не запер ее.

«Боже, благослови раздолбаев!» – мысленно сказал Сергей и кивнул Илюшину: поехали!

Как только ребята вышли, Тимур посмотрел на часы. Если он прав в своих предположениях, сюда придут через пять минут. Визитерам громко дали понять, что у них в запасе всего час. Они не станут тратить время зря.

И славно! Тимур сидел как на иголках. Скорей же, скорей! – подгонял он неизвестных. – Давайте, братцы! Мы вас уже заждались!

Если бы не Гуля, ему бы ни за что не заметить машину слежки.

Женщины такое любят.

В сером «Рено», которое он заметил возле ломбарда, сидел какой-то тюфяк.

И точно: возле дома Пашка срисовал второго. Сидели на скамейке, уроды, особо и не скрываясь: один тюфяк, второй шибздик. Его Тимур не успел рассмотреть. А на тюфяка время от времени поглядывал с балкона. Нарочно выходил на лестницу и в просвет между балконными панелями любовался.