Закрой дверь за совой

 – Приходишь когда захочешь, уходишь когда вздумается! Ничего не делаешь, только трахаешься. За что он тебе платит? А? Ты же дрянь! От тебя один вред! Ты такое творишь…

Он вдруг схватил ее за плечи и, кажется, собирался встряхнуть, но так и застыл – покрасневший, несчастный и злой. Несколько секунд они стояли неподвижно: его ладони прожигали тонкую ткань платья. Затем одним плавным движением Динара скользнула в сторону. Василий не успел обернуться, как она оказалась у него за спиной.

– Схватишь еще раз, двину в пах, – вполголоса пообещала она.

Со второго этажа донесся резкий голос Альфии:

– Вася! Это ты? Подойди сюда! Ты мне нужен!

Переодеваясь в своей комнате, Динара пыталась понять, что не так. «Нытик. Нытик и придурок». Случалось, Василий хватал ее и раньше – то за руку, то будто в шутку щипал за плечо. Но сейчас в его возбужденности она улавливала отчетливый привкус ярости, и это ей не нравилось.

Наркотики? Этого еще не хватало.

– Включи мне телевизор! – потребовала Альфия, когда внук показался на пороге.

– Бабушка, вот же пульт…

Старуха мотнула головой, поджав губы. Глядела не на Василия, а в темный экран на стене, изломом губ – но только им! – выражая молчаливое страдание.

Новая забава, вспомнил Василий. Альфия придумала, что слепнет. Она видела в зеркале каждую новую морщину, распекала своего парикмахера, если мелированная прядь на оттенок отличалась от задуманного, но с некоторых пор не могла разобраться, где на ее пульте кнопка включения.

Отец говорил: она старая! Ты должен уважать бабушку!

Василий окончательно терял ориентиры.

Иногда при взгляде на лохматую старческую голову, выкрашенную в снежно-белый, Василия охватывала покровительственная нежность: ну смешная же она! Несчастная и смешная!

Но какое-то смутное чувство подсказывало ему, что показывать этого нельзя.

Отец говорил: относись к ней как к ребенку!

Однако дети не тратят десятки тысяч на косметические процедуры."

"Василий был уверен, что это не проявление болезни, не симптомы возраста. Альфия всю жизнь создавала вокруг себя мощное поле агрессии, в разреженной атмосфере которой ей легко дышалось и жилось. С годами поводов для злости оставалось все меньше. Первая невестка давно сбежала.