Закон притяжения. Ее учитель

Макаров сдавленно хмыкнул:

– Правда, что ли?

– Конечно! И вообще, у меня освобождение на месяц!

«Зря я упомянула об этом, – настигло запоздалое раскаяние. – Ой, зря!»

Но слово – не воробей, как известно.

Учитель удивленно вскинул брови, в ответ на подобное заявление.

– Причина? На какой срок?

От вранья горели уже не только уши. Полыхало все лицо.

Будучи не в состоянии выносить тот цепкий буравящий взгляд, она с особым интересом принялась изучать собственные туфли.

– На месяц, – голос предательски дрогнул.

– Вот оно что?

– Угу.

– Ты же несколько минут назад все нормы ГТО переплюнула! – отчеканил сурово, откровенно намекая на ее недавний танец. – О каком освобождении может идти речь?

– Я…

– Справка имеется?

– Естественно, – отозвалась тихо, буквально цепенея от ужаса.

– Показывай!

Глава 9

В тот же миг она почувствовала, как Ирина предупреждающе стиснула ее запястье.

– Умоляю, скажи ему, что ты просто пошутила! – встревоженно зашептала подруга.

– Все будет хорошо, – ласково улыбнулась в ответ, – наверное…

– Чуть активнее, Елена! – поторопил Макаров.

Не желая испытывать на прочность его терпение, Белова вышла вперед, извлекла из кармана сложенную вчетверо липовую справку (заготовленную изначально для Ивана Петровича) и молча протянула «документ» учителю. От волнения внутренности сиротливо липли к позвоночнику, а колени подкашивались. Но Лена каким-то чудом умудрялась сохранять внешнее спокойствие, пока Виктор Эдуардович внимательно изучал ее «шедеврашечку».

– Острое воспаление…почек, значит? – перед всем классом озвучил ее мнимый диагноз. Скептически вздернул бровь и уставился на девушку в упор. – Серьезно?

«Ой, какие же у него глаза красивые! И ресницы длинные! Мамочки-и-и-и…»

Ошалев от своего внезапного открытия, она смущенно потупила взор.

– Да! – отозвалась тихо, чувствуя, что Макаров продолжает буравить ее взглядом в ожидании ответа. Повисла пауза. Долгая, напряженная.

После чего учитель озвучил свой вердикт. Громко и четко.

– За сообразительность – пять! – заявил он холодно. – За откровенную халтуру – два!

– В каком смысле? – мгновенно забыв о своей недавней робости, ощетинилась Белова.

– Если уж берешься сама себе диагнозы…

– Ничего я…

Виктор Эдуардович жестом призвал Лену к молчанию.