Закон монолита

 – Что там у вас за хипеж?

– Да вот, пассажир устал от жизни и пулю себе в череп пустил, – честно ответил я.

– Застрелился? Или ты его завалил? А ну-ка клади автомат на ступеньки и спускайся с поднятыми руками.

Твою ж душу!

Я с тоской глянул за стену. Нет, не перепрыгнуть толпу мертвяков, уж больно она значительная. Прям точно и угодишь в месиво из гнилых рук, протянутых к живому мясу, шевелящемуся на стене. Да и сама стена высоковата. Даже если живых трупов и не было бы, высок риск ноги переломать.

Значит, придется спускаться вниз, навстречу голосу, который я узнал сразу.

Положив автомат на дощатый помост, я шагнул из темноты в сноп света, бьющий с ближайшей крыши, и начал спускаться.

– Вот так номер! – после недолгой паузы произнес гетман, так некстати оказавшийся под стеной именно в этом месте, а не, скажем, на другом конце базы. – И прежде чем я прострелю тебе ноги, скажи, пожалуйста, что с Охтыжем? А то ж ты с размозженными коленями орать начнешь, и хрен чего от тебя добьешься.

Угроза не была голословной. В руке Сина удобно устроился крупнокалиберный автомат АШ-12, из которого стрелять по близко расположенным целям одно удовольствие. Из такого оружия колени не простреливаются. Из него они отрываются на хрен вместе с ногами.

– Разложился, – сказал я, становясь на твердую землю и прищуриваясь от света. Ну да, возле Сина охрана. Похоже, те же типы, что следили за безопасностью папаши, в экзоскелетах и с дробовиками в стальных лапах.

– В смысле разложился? – не понял Син.

– В смысле превратился в трупную слизь. Не веришь, пошли кого-нибудь в вашу столовую, пусть посмотрят.

– Тесак, проверь, – бросил гетман.

– Есть!

Ближайший к Сину боец в легкой броне рванул к «їдальне». Хорошо у них тут с дисциплиной.

– Впрочем, для тебя оно как-то без разницы, помер Охтыж или нет, – все так же задумчиво произнес гетман. – Главное ты сбежал. А значит можешь сбежать снова. Поэтому…

Пока гетман говорил, ствол его жутковатого с виду автомата опустился как раз на уровень моих коленей.