Закон монолита

Не обращая внимания на боль, мутант опустил руку, грустно посмотрел на меня, потом ни слова не говоря подошел к деревянному шкафу, стоящему возле стены, открыл створку и снял с полки закопченную паяльную лампу.

– Зря ты это шделал, хомо, ох зря, – покачивая головой, сказал Охтыж, направляясь ко мне и по пути доставая из кармана передника свой внушительный нож. – «Борги» получат тебя живым. Но до этого я твои руки и ноги всю ночь резать буду. По кушочку. Резать – и прижигать, штоб ты не умер. И ты тысячу раз пошалеешь, что еще живой.

"Он приближался ко мне, а я смотрел на его обожженную руку, сжимающую нож. Похоже, мутант совершенно не чувствовал боли, потому что, когда с твоей конечности медленно, словно тесто, сползает плоть, это наверно всё-таки, как минимум, неприятно. А она как раз сейчас неровным чулком сползала с руки, наплывая на нож и медленно стекая на пол тяжелыми комьями разжиженной плоти. Наконец и нож тоже выпал из пальцев, которые уже и не пальцы были, а почти голые косточки фаланг.

Мутант остановился в двух шагах от меня и удивленно глянул вниз. Видимо, он всё еще чувствовал свою обожженную руку как целую. Ту самую руку, что я в схватке с Охтыжом лишь слегка оцарапал ножом Рудика, клинок которого он лизнул, оставив на нем несколько капель своей слюны. Ядовитой слюны! Как спир сказал тогда про нее? «Разве ж это яд, который действует при температуре от плюс семидесяти градусов? Только в бане вражью силу травить, и то не факт, что подействует.

Не обычные, Рудик, ох, не обычные. Похоже, ты и после смерти смог отомстить своему убийце, который стоял сейчас столбом на месте, и с ужасом смотрел на то, как с его тела размякшими кусками отваливается уродливая плоть. Яд, скопившийся в небольшой ранке и разогретый горячим супом, стремительно распространялся по телу мутанта…

Признаться, не ожидал я такого эффекта. Надеялся глаз уроду обварить, а получилось вон чего.

Яд уже достиг плеча мутанта, когда тот поднял на меня взгляд, полный жгучей ненависти.

– Т-ты! – взвыл он, замахиваясь на меня паяльной лампой.

Но скорость у него уже была не та. Он, конечно, ударил, метя мне по голове, но я встретил его ударом обеих ног в грудь. Непростое это дело – драться вися на цепи, но жить захочешь и не такое изобразишь.

Удар получился слабым, скорее не Охтыжу какой-то ущерб нанес, сколько меня назад отбросил. Но все, что не делается, как известно, к лучшему.