Закон монолита

– Ну, как тебе, хомо, моя кухня?

Теперь мне ничего не оставалось делать, как стоять и рассматривать тот кошмар, что открылся перед моими глазами.

В кухне Охтыжа стояли несколько огромных плит, работающих на дровах. Две из них и сейчас работали в лайт-режиме – из-за заслонок отчетливо воняло гарью. На плитах стояли огромные котлы, в которых что-то лениво булькало.

Также имелись в кухне разделочные столы, покрытые толстой черной коркой. И не надо было иметь семь пядей во лбу, дабы понять, что это за корка.

Ибо с потолка кухни свешивалось множество цепей, оканчивающихся крюками, на которых висели фрагменты человеческих тел. Либо сами тела в различной степени расчлененности. Одно из них с частично содранной кожей было еще живо и глухо стонало – по ходу, именно эти стоны я и слышал, подходя к столовой.

– Не ушпел законшить, – посетовал Охтыж, повесив автомат на гвоздь, торчащий из стены. После чего надел кожаный фартук, заляпанный кровавыми пятнами, и подошел к стойке с кухонными ножами.

Выбрав подходящий шкуросъемный нож, мутант подошел к стонавшему и принялся сноровисто сдирать с него кожу.

– С живого шнимать всяко проще, – проговорил Охтыж, работая ножом с фантастической скоростью. – Мертвая шкура хуже отходит от мяша.

Несчастный, подвешенный за связанные руки, взвыл было – и затих. Отключился. Или умер. Хорошо бы, если б второе.

– Нишего, я пошти законшил, – осклабился мутант, после чего отбросил в сторону ком окровавленной кожи и круговым движением вспорол живот своей жертвы.

– Хорошая кишка! – восхитился Охтыж. – Почищу, мяшом набью, будет братве колбаша.

– В смысле братве? – не сдержался я. – Ты хочешь сказать, что «вольные» человечину жрут?

– А ты не знал? – урод удивленно выпучил на меня единственный рабочий глаз. – Как Шин к влашти пришел, так и начали.

Неожиданно скользнув ко мне, Охтыж нанес короткий удар под дых, от которого я не успел уклониться – со связанными за спиной руками не больно-то попрыгаешь…

Плохо это, когда не успеваешь уйти от такого удара.