Закон монолита

Поэтому ничего мне не оставалось, как, грохнувшись на брюхо, просто отбить гранату ладонью подальше от себя в направлении изгиба коридора.

Вряд ли я гений, ибо иногда мне все-таки везет. Эта РГДэшка явно была «задумчивой». От моего удара она отлетела к противоположной стене, ударилась об каблук трупа… и закатилась за угол.

«Четыре».

Я рефлекторно открыл рот – и не зря. В замкнутом пространстве тоннеля обычно не особо громкий хлопок РГДэшки неслабо так ударил по ушам.

А потом я услышал голоса́.

Два го́лоса.

– Вот падла… Убил меня…

И стон.

Я поднялся, и даже не взглянув на Меченого, бросился вперед. Глупо помогать напарнику, когда в нескольких метрах от тебя стонет недобитый враг, который вполне может найти в себе силы и попытаться отомстить. И тогда ты, подстреленный, ляжешь рядом со своим товарищем. И помогать вам обоим будет уже некому.

Они лежали рядом, двое в точно такой же униформе, как и убитые ранее. У одного была оторвана голова, и из обезглавленного тела толчками била кровь – сердце еще работало.

У второго был страшно разворочен живот, обрывки кишок разбросало аж до противоположной стены. Да уж, когда РГДэшка разрывается практически под ногами, зрелище потом может быть не особо аппетитным.

– Это ты… Снайпер чертов…

Глаза умирающего сверкали неестественно-лазурным светом, словно внутри его черепа горел фонарь с синим светофильтром. И я сразу вспомнил, где видел ранее свет именно такого спектра, и такое же неестественно неподвижное лицо, напоминающее фарфоровую маску, покрашенную в телесный цвет.

Так выглядели живые куклы, засланные Монументом, чтобы убить меня и Фыфа в одном из баров Зоны – и, черт возьми, у них это тогда неплохо получилось.

А еще именно такой лазурью сверкал сам кристаллообразный Монумент, сокрытый в глубинах разрушенного четвертого энергоблока ЧАЭС.

– Это ты… Снайпер чертов…

Губы умирающего шевелились – но только губы, все остальное лицо оставалось неподвижным.

– Это ты…"

"Похоже, в башке у этой биологической машины после взрыва гранаты что-то заклинило, и военный продолжал повторять одну и ту же фразу, при этом бестолково, механически перебирая пальцами левой руки кровавую мешанину в собственном животе.

Так не ведут себя живые. Так не ведут себя те, кто уже стоит на пороге Края Вечной войны. Этот боец, захваченный Монументом, вел себя как запрограммированная на убийство сломанная кукла, не имеющая ничего общего с человеком…

Но когда-то она была им.

И сейчас понемногу вновь становилась тем, кем была раньше.