Закон монолита

Даже трупы, распятые на броне, перестали хрипеть. А может, это мое личное время остановилось на мгновение перед тем, как кануть в вечность?..

Точка на моей переносице из ледяной стала огненной. Так вот что чувствуют люди, в которых целится стрелок перед тем, как нажать на спусковой крючок. Неприятное ощущение предвкушения смерти…

Хлесткий одиночный выстрел разорвал тишину. Мерзкое ощущение между глаз исчезло… и я увидел, как АК сержанта дернуло в сторону, при этом у автомата в щепки разлетелась газоотводная трубка.

Правда, через секунду я понял, что дело не в автомате. В ночи раздались еще несколько выстрелов, и «борги», стоявшие полукругом, попадали словно сбитые кегли. Один лишь сержант остался стоять, держа в руках изуродованный автомат и озираясь вокруг, словно волк, попавший в западню.

– Ты ствол-то опусти, – сказала темнота смутно знакомым голосом. – А то ненароком и без газоотвода выстрелит, на то он и «калаш». И тогда придется тебя израсходовать, как твоих сослуживцев.

Сержант колебался недолго. Отбросил в сторону оружие и зло ухмыльнулся.

– Ваша взяла, банкуйте.

Высокие сорняки на обочине зашевелились, и из них на дорогу вышли два темных силуэта.

– На колени, воин, а руки за голову. Тогда может договоримся, – спокойно произнес тот же голос. Блин, где ж я его слышал?

В груди сержанта аж заклокотало что-то от ненависти. Но когда ты только что видел, как быстро и неотвратимо погибли твои товарищи, выбирать не приходится.

– Вот и молодец, – сказал силуэт, вступая в полосу света от фар БТРа.

Я прищурился, пытаясь рассмотреть лицо незнакомца – и, рассмотрев, аж присвистнул. Потому как незнакомец оказался знакомцем. Причем очень и очень давним.

– Ну, здравствуй, Снайпер, – сказал знакомец, кладя себе на плечо тупорылый АКС74у – в это время его напарник, оставаясь в тени, связывал за спиной руки пленного.

– Ну, привет… Эдвард, – сказал я, несколько запнувшись.

Тот, кого я назвал Эдвардом, рассмеялся.

– Знаешь, я тут нашего общего знакомого встретил, и он мне маленько мозги вправил насчет того, что нечего отказываться от своего позывного. Мол, Зона не простит и всё такое. Только помни – второе свое прозвище я не люблю.

– Ну, тогда здравствуй, Меченый, – улыбнулся я левой стороной рта – правая после удара Пианиста распухла в пельмень и улыбаться не могла физически.

– Давно не виделись, – заметил сталкер, пожимая протянутую руку.

– Да уж, – заметил я.