Загадка верфей

Сколько именно нам придётся ждать шефа жандармерии — было непонятно.

Как только слуга в элегантной ливрее покинул нас, Грейс с размаха плюхнулась на мягкий диван с резной спинкой и от нечего делать стала подбрасывать свой кинжал. Какой-то частичкой я понимал её. Она — королева преступного мира — и вдруг оказалась в Малом дворце самого короля. Но всё же я бросил укоризненный взгляд на девушку и отрицательно покачал головой. Теперь, не имея магии, я даже не мог проверить, какие артефакты находятся внутри помещения.

Оружием здесь лучше не светить. Девушка раздражённо закатила глаза, но кинжал убрала, а затем, видимо, от скуки толкнула журнальный столик, выполненный в форме слона, державшего на кончике хобота и крупной голове прозрачную столешницу. Произошло бы непоправимое, не успей я вовремя поймать антиквариат.

— Тьфу ты, кишки морского беса! — выругалась Грейс, не на шутку испугавшись, что чуть не разбила что-то действительно ценное. — Это же Малый дворец! Почему здесь такая хлипкая мебель?

— Потому что это не мебель, а искусство, — с лёгким смешком ответил я.

— Чего? — девушка нахмурилась.

— Вот этот столик выполнен мастером порядка пяти веков назад и, судя по текстуре дерева, привезён из Макеарелии. Такое светлое дерево с характерными белыми прожилками произрастает лишь близ пустынь. В Макеарелии совершенно другие, отличающиеся от наших, традиции. Слон1 — это священное животное, оно воплощает стабильность и незыблемость, а так же несокрушимую мощь богов, чьи души иногда занимают тела этих животных.

— И поэтому данный шедевр устойчив и надёжен как склизкие щупальца каракатицы?

— Нет, он неустойчив потому, что перед тобой подделка. — Улыбнулся уголком рта. Грубоватость и невежественность Грейс совершенно не сочетались с её текущим видом леди и бриллиантовым колье, однако они полностью отражали её характер. — Если бы подстолье было выполнено в форме жирафа, леопарда или бегемота, я бы поверил в его подлинность, но слон… — покачал головой.

— Очевидно, качественная, хорошо выполненная подделка мастером, который плохо разбирался в религии макеарельцов.

Неожиданно позади меня раздались громкие частые хлопки. Я стремительно обернулся к входу, ожидая увидеть Маркуса, но вместо него на пороге стоял мужчина лет шестидесяти с сеточкой морщин вокруг глаз и длинными серебристыми нитями в тщательно сложенной косе.