За пазухой у дракона (СИ)

— Так нравится или нет?"

"Матушка Грэси откровенно хитрила. Ох, как не нравился мне ее взгляд. Тот, кто знает тебя с детства, видит порой совсем не то, что ты хочешь показать. А то, что пытаешься всеми силами скрыть даже от себя самой.

— Скажем так: после потери памяти и магических сил Бэлтрен Драко стал гораздо… приятнее, — покаялась я.

—  Так вот пусть и поухаживает, — тотчас отозвалась Грэси. —  Он же вбил себе в голову, что вас обидел. А ведь это действительно так. Дайте ему шанс, деточка. Глядите, и он даст вам шанс, когда придет в себя.

— А если нет? — охнула я. — В смысле, если он ничего так и не вспомнит?

— Может, это и к лучшему?

Странный получился разговор. Нельзя же вот так взять и приручить дракона, то есть сделать обычным человеком. Мало ли, что там ему самому мерещится после магической атаки. Это неправильно - поддерживать подобные глупости.

Или я не права?..

Рассуждая об этом, достала из ящика комода письмо. То самое, что так «любезно» передал мне Бэлтрен Драко незадолго до того, как стать Фернандо Гомесом.

Дракон обнаружился на заднем дворе. Вместе с Тучкой, временно переквалифицированным в ломового кота, они разбирали завалы и возводили новый сарай. Я, признаться, настолько устала удивляться этим утром, что попыталась держаться строго и серьезно, и все же не смогла сдержать смешка. Все же боевой кот, запряженный в повозку, вызывал, пожалуй, даже меньше вопросов, чем дракон, распиливающий доски и выпрямляющий старые ржавые гвозди.

— Простите, что помешала, — сказала я, намеренно громко кашлянув, — но я хотела вам кое-что показать, Бэлтрен. Вот, прочтите.

Протянула письмо, но оно едва не выпало у меня из рук. А все потому, что обнаженный по пояс дракон выглядел более чем впечатляюще. На улице ветер, холод кошачий, а у этого на широкой мускулистой груди капельки пота. Что еще раз подтверждает его принадлежность к драконьей породе.

А еще то, что кое-кому тоже не помешает холодный душ.

— Наместник короля в провинции Арагоса, Бэлтрен Драко, — задумчиво прочел он собственную писанину. Пристально посмотрел на  размашистую подпись. — Вот сволочь!

Зло так, с выражением ярости на лице.

— В точку! — радостно поддержала я. — А вы сейчас про кого конкретно: про себя или вспомнили того, кто на вас напал?

— Наместник сволочь, и это еще мягко сказано! — повторил Бэлтрен и, скомкав письмо, зашвырнул подальше.