За пазухой у дракона (СИ)

Было невыносимо наблюдать за всем этим из окна бойницы и знать, что ты совсем ничем не можешь помочь.

—  Зачем тебе Антия? — Бэлтрен продолжил задавать вопросы. — Как ты собираешься использовать ее силу? Для чего?

— Для начала обрету бессмертие! — объявил Фабио так, как будто это предрешено. — А после весь мир станет моим. А ты, щенок, не путайся у меня под ногами. Я так надеялся, что ты сдохнешь на войне, любимый племянничек, но ты оказался слишком живуч даже для дракона.  Мало того, что уцелел, так еще и имущество рода стал тратить на восстановление Арагоса.

— И снова безуспешно! — Бэлтрен перехватил инициативу. — Ты прав в одном, Фабио, я достаточно живуч и не позволю тебе тронуть моих родных и подданных. Если тебе так хочется стать главой рода Драко, я отрекусь от него. Оставь Антию, она всего лишь ребенок.

— Она даст мне бессмертие! — взвыл Фабио. — Ведьмы, продолжайте инициацию, хватит пялиться на дракона. Если он вам так нравится, потом я подарю вам его голову и шкуру, в качестве награды за помощь.

Рискуя усугубить ситуацию, я все же покинула убежище. Не могла просто смотреть, как сумасшедший полудракон собирается погубить моих дочь и мужа. Прижимаясь к стене, прячась за спинами ведьм, приблизилась к пентаграмме. Цепляясь за неровные камни, полезла наверх, к Антии. Надеялась, что мне удастся проделать в коконе дыру и вытащить из него Антию.

Но…

Камни были сырыми и скользкими. Моя рука соскользнула и, сломав ногти от бесполезных попыток зацепиться, я полетела вниз.

На расстоянии ладони от пола падение вдруг завершилось. Меня подхватило и подкинуло вверх. Не имея возможности двинуться, я зависла в воздухе, как пойманная в невидимую паутину мушка.

— Сегодня все само идет ко мне в руки! — радостно объявил Фабио. — Смотри, племянничек, теперь и твоя самка у меня в руках. Так и быть, я позволю всем вам быть свидетелями моего восхождения на вершину мира.

"Роняя слезы, они стали в круг, начерченный в центре пентаграммы, и взялись за руки. Их протяжная песня потянулась к потолку, заполнила зал. Почти осязаемая, она была мягкой, как хлопок, и жалобной. А ведь инициация величайшей ведьмы за многие столетия должна была проходить совсем не так.  Это должно было быть радостное, долгожданное событие, знаменующее собой приход новой эры.