За пределом беспредела

Так, например, во время напряженного разговора он мог неожиданно издать истерический вопль, порвать на себе рубашку и обнажить грудь со множеством татуировок, рассеченных страшными шрамами. Цыган не однажды рассказывал, что шрамы он заработал в славной драке, когда держался один против пятерых, вооруженных ножами. Действительность была до смешного банальной: просто однажды по пьяному делу он свалился на груду битого стекла.

– Хорошо, я пойду с тобой, – охотно согласился Угрюмый, придавая своему голосу беспечность и втайне радуясь, что неприятному соседству пришел конец.

Автомобиль въехал во двор. Место было тихое, даже глухое, ни одной живой души поблизости, словно в окружающих домах вымерли все живые существа.

Колян распахнул дверцу и бросил Кроту:

– Поднимемся все. Машину пока запри.

– Хорошо. – Крот заглушил двигатель.

Цыган, скаливший золотые зубы в нехорошей улыбке, напоминал Бармалея из сказки. Злодейское выражение его лица Угрюмому не понравилось. Впрочем, стоит ли обращать внимание на такие мелочи – мало ли какая гнусная мыслишка точит параноидальный мозг блатного.

– Колян, тут братва с Северо-Запада подъезжала, С ними законный был, хотели переговорить с тобой, – догнал Крот удалявшегося Радченко.

Николай неожиданно остановился и, повернув к Кроту злое лицо, процедил:"

"– Послушай, Крот, не надо меня разочаровывать. Я уже начинаю жалеть о том, что ты здесь. Посмотри на Цыгана, разве он будет играть по чужим правилам? И не подумает! Мы пришли сюда для того, чтобы победить.

– Колян, они были с законным.

Радченко разгорячился не на шутку:

– Такое впечатление, что ты по-прежнему паришься в чалкиной деревне. Окстись, парень! Мы на воле! Здесь нет ни законных, ни смотрящих, ты сам себе голова! Если оглядываться на каждого хмыря с авторитетной наколкой, то можно вообще остаться без штанов. Ты думаешь, они о тебе заботятся? – Колян почти кричал, но в окнах не дрогнула ни одна занавеска.