За пределом беспредела

– А мы разве будем спрашивать его разрешения?

Надежда в который раз за эту ночь поразила Угрюмого своей откровенностью.

– И что же ты предлагаешь сделать? – в его голосе неожиданно обнаружилась хрипотца. Такое случалось всегда, когда он начинал волноваться.

– А ты не догадываешься?

– Нисколько.

Угрюмый совсем охрип. Если так пойдет и дальше, то он может потерять голос.

– Я предлагаю от него избавиться.

– Это как же?.. Убить его, что ли?

– А ты разве никогда этим не занимался? – скривила Надежда губы в безжалостной усмешке.

 – Тут Колян как-то кассету приносил…

– И что за кассета?

– Как вы на одном пикничке двоих своих приятелей на тот свет спровадили. Одним из тех, кто стрелял, был ты.

Угрюмый похолодел:

– У тебя, Надежда, приемчики прямо как у царской жандармерии.

– Это какие же?

– Провокационные! Что-то я не припомню такого фактика в своей биографии. Если это действительно был я, тогда во что же был одет?

– Пожалуйста. – Надежда сделалась безмятежно-ласковой.

 – Коротенькая такая курточка темно-коричневого цвета, брюки светло-серые… Продолжать дальше или хватит?

– Продолжай!

– Стрелял ты из автомата. Маленький такой, кажется, он называется «узи».

– А я и не подозревал, что ты разбираешься в оружии, – процедил сквозь зубы Угрюмый.

– Ты разве не слышал такую пословицу: «С кем поведешься, от того и наберешься»? Так что, будешь дальше отрицать?

– Ладно, сдаюсь, было дело.

Подобный эпизод имел место четыре месяца назад, когда Колян приказал замочить двух новобранцев, осмелившихся не выполнить его распоряжение.

Парни, похоже, плохо понимали, с какой организацией решили связать свою жизнь, и имели завышенную самооценку. Они даже не подозревали, что для Коляна они ровным счетом ничего не значат. Или, точнее сказать, значат ровно столько, сколько представляет для фельдмаршала каждый отдельно взятый пехотинец. Но Федор никак не мог предполагать, что где-то за соседним деревом затаился оператор и терпеливо ожидает момента расстрела. Сука! Похоже, Колян держит его на кукане покрепче, чем покойного Павла Несторовича. У Гордеева была хоть какая-то команда, он имел возможность откупиться, а ведь Федор лишен и этой возможности.

– Так ты как, согласен? – нежным взором окинула Надежда своего любовника. Наверняка именно таким же взглядом любвеобильная Белоснежка посматривала на гномов. Бедные парни ни в чем не могли ей отказать.

– Я пока не готов к ответу.