Взаперти

Взрывом снесло не только дверь сейфа, но и целую стену за ним, она упала на улицу, рассыпавшись по кирпичам. Так было даже удобнее. Они распихали наличные по огромным мешкам. Раньше, когда Хорхе было двенадцать, в таких мешках он разгружал сахар, тогда он ещё не думал, что будет держать столько денег в руках. К разрушенной взрывом стене подъехал микроавтобус, они побежали к нему. Только проходя по развалинам из кирпичей, Хорхе увидел под ними два тела – маленьких девочек лет шести. Они лежали лицами вверх, в их длинные русые косы вплетены были красивые ленты, их белые тонкие руки торчали из-под обломков, а глаза, как большие озёра, безжизненно смотрели в него.

Он всматривался в их белые лица, испачканные невинной кровью, и не мог поверить глазам.

– Приведи её поиграть, – вдруг сказала одна девчушка.

– Если ты её не отпустишь, она умрёт, – открыла глаза вторая.

Они смотрели на него не моргая и, кажется, улыбались ему.

– Я уже отпустил, – сказал Хорхе.

Девчушки закрыли глаза, наклонили головы набок, приняв свои прежние позы, и, не сказав больше ни слова, замолкли совсем.

Хорхе разлепил свои веки. Перед ним вопила вдова, Эд Берроу сидел напротив, обхватив колени руками, доктор ходил взад-вперёд.

– Он спятил, – сказал чей-то голос.

Хорхе уже не распознал.

– Старик просто крышей поехал! Так просто убить ребёнка!

– Я её спас, – еле вымолвил Хорхе, но его никто не услышал.

Хорошо, что у него получилось, безмолвно улыбался старик.

21

Полянский

– Значит, так! – Михаэль был прижат лицом к вонючей столешнице такой же вонючей рукой. – Или ты уматываешь отсюда, или мы тебя здесь же пристрелим. – А к затылку его был приставлен его же собственный пистолет.

Тридцатью минутами ранее он обнаружил преследуемую машину брошенной на обочине главной трассы. Неподалёку он увидел, как ему показалось, заброшенное здание старого мотеля с наполовину перегоревшей вывеской, но, присмотревшись получше, он разглядел несколько припаркованных траков.

"Нужно было вытащить девчонку оттуда, думал он, проезжая к мотелю через заросли высокой полыни. Ещё ни одно из его заданий не было таким долгим. За исключением того, когда он зашёл не в тот дом, где бедолага готов был сказать ему что угодно, лишь бы тот от него отстал, вот только несчастный и вправду не знал ничего. Это была единственная оплошность, которую допустил Михаэль.

Но и сейчас ошибки не должно было быть.