Взаперти

– Всё будет хорошо, всё будет хорошо, – повторял про себя Хорхе.

Они подъезжали к парому.

Перед шлагбаумом – столпотворение из машин. Очередь, длинная вереница.

Хорхе за то и ненавидел переправы – в них не на кого было кричать. Кто виноват, что эта посудина едет со скоростью десять километров в час. Он посмотрел в зеркало заднего вида, потом в боковое, высунулся из окна.

Этого ещё не хватало!

Там, на другом конце очереди – полицейский автомобиль. Что полиции нужно в Отаго? У каждого города свой департамент.

Вдруг полицейский вышел из машины и пошёл вдоль всей колонны машин, заглядывая в каждое окно.

Они, наверное, уже получили ориентировку, думал Хорхе, он сейчас дойдёт до него. Хорхе медленно открыл дверь.

– Посиди здесь, хорошо? – сказал он малышке и вышел.

Рядом фургон с острым тако. Хорхе встал в очередь за какой-то седовласой мадам. У неё добрые глаза и пухлые руки, пучок на голове, очки на цепочке. Такие напоминают милых нянечек или учителей.

– Извините, – обратился он к ней.

Женщина обернулась.

– Я прошу прощения, еду с внучкой в Отаго.

– Мы все туда, – улыбнулась мадам.

– Вон она сидит в машине, – указал он на открытую дверь.

– Какая милая девочка, – сказала женщина.

Хорхе посмотрел на полицейского, приближавшегося к ним.

– Дело в том, – съёжился Хорхе, – я извиняюсь, мне надо отойти… По нужде.

Женщина поморщила нос.

– А внучку не с кем оставить. Не брать же её в мужской туалет. Но она до слёз как боится оставаться одна.

– Ой, да я присмотрю, – разулыбалась женщина.

– А вы не могли бы сесть на водительское, чтобы быть рядом с ней? Так ей будет спокойней.

– Конечно-конечно. – Женщина всмотрелась в лицо малышки. – Какая милая девчушка, – сказала она и пошла к машине.

Сам же Хорхе зашёл за фургончик с тако, чтобы видеть всё и чтобы его никто не заметил.

Женщина с малышкой сидели в машине. Мадам повернулась к ней и что-то говорила.

Полицейский уже приближался к ним. Ещё две машины, ещё одна… Мельком осмотрел салон. И прошёл мимо.

Сердце Хорхе опять забилось.

– Всё хорошо, – повторял он про себя, возвращаясь к машине, – всё хорошо, – шептал он, когда въезжал на паром, – всё хорошо, – бормотал он под нос, когда съезжал с него на тот берег.

– Всё хорошо, – брал он билеты на кассе вокзала Отаго."

"Руки его дрожали, и голос, похоже, тоже.

Эти кассирши, храни их Господь, никогда не смотрят на тех, кому продают билеты, они устают от лиц.

Хорхе тоже устал, но всё так же вглядывался в каждое лицо.