Взаперти

Откуда он, чёрт возьми, взялся? Полянский предположил, что парень как-то пробрался из другого вагона, что его просто выпустили и закрыли за ним дверь, вроде как на разведку, узнать, сколько здесь людей и можем ли мы быть опасны. Эта версия была бы правдоподобной, если бы пацан не был таким сопляком. Да и зачем им что узнавать? И без разведки понятно, сколько людей в вагоне.

Среди разбуженных пассажиров не было только Хосефы.

Я закрыл новенького в купе, а сам пошёл к ней.

Хосефа лежала на своём месте, раскинув безжизненно руки, бездумно смотря в потолок.

– Что с вами? – наклонился я ближе.

Она не сказала ни слова, лишь учащённо дышала. Девушка заглатывала спёртый воздух и не могла поднять головы. Я приоткрыл окно и пошёл за Полянским.

Доктор сидел у постели Хосефы уже около получаса и не мог ничего понять.

– Температуры у неё нет, как и каких-либо признаков простуды, – констатировал он. – Вы ничего подозрительного не ели?

Девушка лишь покачала головой.

Хосефа была бледна и прозрачна, как пергаментная бумага. Через её тонкую кожу просвечивали синие вены, через взгляд – безысходность и страх.

– Похоже на отравление, – шепнул он мне. – Ей нужно срочно в больницу, если там, конечно, поймут, какой давать антидот.

Мы оба, конечно же, знали, что это сейчас невозможно.

– Сколько у неё времени? – шепнул я.

– Не более суток, но я могу ошибаться.

Я смотрел через дверь на Хосефу, в соседнем купе что-то стучало.

Это мистер Лембек скатился на пол и стал стучать ногами о дверь.

Мы забыли его в купе, мы забыли его развязать.

– Что происходит? – смотрел он на меня с пола, связанный по рукам и ногам. – Кого-то опять убили?

– Нет, – я развязал ему ноги, – у нас новый пассажир.

– Новый пассажир? – приходил в себя Лембек. – А Полянский? Где этот чёртов псих?

12

Полянский

Полянский бежал на звук сигналивших за перекрёстком машин. Он вылез из того же окна и, осмотревшись, пошёл туда, куда пошёл бы каждый, желавший уйти от погони и раствориться в толпе – на самый оживлённый перекрёсток.

Толпа пешеходов пчелиным роем наполняла проезжую часть. Они растворялись друг в друге, переходя с одной стороны на другую, задевая, цепляясь сумками, вознося стаканчики кофе над головой, проливая и извиняясь. Полянский шёл в той же толпе. Он пытался всмотреться в каждого, но все они сливались в одно пёстро движущееся пятно.