Выживший на адском острове

В одной только деревушке в 1940 году эсэсовцы расстреляли двадцать семей евреев. Этому не могло быть прощения.

Матис опустился на диван, отстегнул наконец надоевший протез, прилег и задремал. Узники слышали, как щелкнул замок, как упали засовы и приоткрылись створки ворот.

Пехнер взглянул на Влаха:

– Барак открыли, Эрик.

Тот вскочил с нар и подбежал к воротам. Остальные заключенные сидели как огорошенные.

Влах выглянул наружу: привычного часового нет. Посмотрел в сторону кухни – никого, пусто у штаба и у казармы.

Он взглянул на воду и увидел очертания буксира, толкавшего баржу.

– Эсэсовцы ушли! – закричал Эрик.

Народ гурьбой повалил из бараков и так же дружно остановился на плацу. Никто ничего не понимал.

К Влаху подошел Ганек:

– Что происходит, Эрик?

– А я знаю? Ясно одно: эсэсовцы спешно покинули остров.

– А как же мы? Нас не могли просто так бросить.

– Значит, бросили не просто так.

Кто-то крикнул:"

"– Люди! Скорее в дома на северную сторону, рвите доски, сбивайте балки – стройте плоты!

Влах обернулся:

– Кто это кричит?

– Русский.

– Русский? Вот уж не думал, что в лагере окажется русский. Как он попал сюда?

– А черт его знает. Хочешь, спроси.

Но спросить не удалось. Призыв русского подхватили – заключенные побежали к строениям.

Влах стоял в недоумении. Гитлеровцы бросили остров, оставили заключенных. Этого не могло быть, но, как ни странно, это было. Нет, они явно что-то задумали, но что? Отправить сюда карателей? Это глупо: охрана сама могла перестрелять заключенных.

Бомбардировка! Опять же – зачем? Месяц строительства, изведена куча материалов, это большие затраты. И все для того, чтобы разбомбить? Выманить на объект британскую авиацию и встретить ее самолетами из Ольденхорста? Но британцы могли и до этого совершить налет, однако остров их не интересовал.

Влах не мог понять, что происходит. Стало ясно одно: пока есть возможность, надо идти к лодке.

Он побежал к площадке строительных материалов. Заключенные тем временем разбирали полы, снимали балки перекрытия, бросали их в окна. На земле этот материал сбивали в плоты. Никакого управления не было. Русский попытался было взять на себя руководство толпой, но его почти никто не понимал, да и не желал слушать – народ делал то, что пришло в голову ему.