Выбор варианта

Сейд ко мне больше не подходит — это условие я выдвинула первым. А вечером, после ужина, лацита тиргус обещал рассказать, что выяснили про нападение на мой дом.

Глава 47

Сегодня переносили последние немногочисленные пожитки на новое место.

Вечером пила чай с лацита тиргусом и узнала, что ничего особенного про ограбление пока не знают. Определили семь человек, которые в это время выходили из замка, присматривают пока за ними, но, вроде как — ничего подозрительного не видно.

По договоренности с тиргусом общие трапезы я пропускала.

Выходить буду только к ужину в День Верности и место мое — по левую руку лацита тиргуса. Это хоть как-то поддержит мой имидж гостьи.

Замок готовился к свадьбе, а у меня появилось две новых заботы. Точнее — три.

Первая и самая легкая — научить поваров готовить что-то необычное, такое, что всех поразит. Ну, свадьбу тирга должны запомнить, чай не крестьянин женится. Эту просьбу тиргуса я решу легко.

Как ни странно, после пары дней раздражения, никаких особых эмоций по поводу Сейда я не испытывала.

Ну, симпатичный мужик и хороший любовник, грех жаловаться. Но — не более того. А если честно, то и положение тирги мне не слишком нужно, да и детей я ему родить не смогу. Я прекрасно помню слова доктора после операции:

— Не хочу вас обнадеживать, милочка, но — вряд ли… Слишком серьезные у вас повреждения были. Мы, разумеется, сделали, что могли и операция прошла успешно, но… да перестаньте реветь! Вы молодая, руки-ноги на месте! Усыновите потом ребенка.

Не вы первая, не вы последняя. Ну, или суррогатную мать наймете, сейчас это даже модно…

И во что со временем превратился бы наш брак? Так что — все к лучшему. Больше злило, что не предупредил, не сказал, по-честному всё…"

"Вторая — ну, не то, чтобы забота… Но лацита тиргус начал ежедневно, дважды в день приглашать меня почаевничать в кабинет. Я, если честно, не очень понимала, зачем. То ли он старается гостям глаза отвести и делает вид, что я его любовница… Так, вроде как — глупо.

И прислуга наверняка только больше сплетничать начала. Но каждый день после завтрака и после ужина, бросив гостей на Сейда, зазывал меня к себе и час, а то и полтора — беседовал. Расспрашивал о России, о законах, много — о положении женщин. Возмущался, спорил со мной, иногда хвалил. Возможно, старику было просто интересно. Ну, мне и самой беседы и споры с ним доставляли удовольствие.