Вторая попытка для попаданки 2 (СИ)

— Сосредоточься, альфа-два! — услышала я голос одного из стихийников основной команды и поняла, что один из ""Альф"" почти не двигался. Он замер, смотря на меня, а затем сделал несколько шагов в моем направлении. Я могла бы ожидать такой реакции от гражданских, но для ликвидаторов я была менее мистической фигурой. Мы все знали, в чем состоит эта работа, и ее выполнение словно делало должность менее таинственной и менее героической. Мы знали правила безопасности и строго следовали протоколам.

— Альфа-два?! — вновь громко спросил другой стихийник, который, видимо, был здесь за главного. Я нигде не видела командира основной группы, возможно, он был с гражданскими и целителями, особенно если кто-нибудь пострадал.

Стихийник, который отзывался на ""Альфа-два,"" наконец перестал на меня таращиться и рванул в сторону последней тени, а тот, кого оставили главным, внимательно следил за происходящим. Он требовательно оценивал работу Тома и Элайджи, которые давно были заняты ""своими"" тенями.

Задание, за которое отвечали стихийники, заняло меньше получаса, но теперь команде предстоит разобраться с последствиями — уничтожить след, оставленный тенями, с помощью специальных зелий и разобраться с пострадавшими, пока артефакторы попытаются восстановить заряд куполов.

Увидев, что Билли использует усилитель, бета-один почти не отходил от нас, внимательно рассматривая новый артефакт.

— Хочешь попробовать? — спросила я.

Артефактор в ответ закивал. После того как Билли передал ему усилитель, мужчина начал заряжать оставшийся купол. Без усилителя мы бы точно не справились: в купола были встроены огромные высокоуровневые накопители, и чтобы полностью их зарядить, раньше требовалось несколько артефакторов, причем им нужно было несколько дней.

— Какие люди! — услышала я громкое приветствие от стихийника, который показался мне главным, и приподняла брови, только потом поняв, что он не сможет этого увидеть за моим артефактом скрытия личины.

— Мы знакомы?

— Как ты могла забыть наши приключения в Моранаре, — драматично пожаловался стихийник, осматривая пространство.