Всё равно растаешь, принцесса

Имея огромный опыт ускользания из-под бдительного присмотра огромного количества нянек, гувернанток, камеристок, наставников и, само собой, телохранителей, мы без особого труда выбираемся из комнаты и в этот раз. В этом деле нам, как всегда, очень сильно помогает тщательно продуманный план и умение Николь создавать непревзойдённые иллюзии, благодаря которым можно ввести в заблуждение кого угодно… кроме некоторых членов нашей семьи, имеющих схожие умения.

И вот мы уже вдвоём невидимые крадёмся коридорами дворца. Я попросила Ники, чтобы мою иллюзию она сделала саморазрушающейся.

Когда мы подходим к розарию, оказывается, что Азим уже ждёт там. Но меня внезапно обжигает странным ощущением, будто где-то рядом есть кто-то ещё. Что кто-то наблюдает за нами.

− Он там, − срывающимся голосом шепчет сестра. — Софи, я так волнуюсь.

− Всё будет хорошо, Ники, − не глядя, сжимаю её руку.

− Что случилось? — замечает Ники моё состояние.

Пару минут я прислушиваюсь к своему чутью, настороженно всматриваясь в густой полумрак. Но ощущение, которое мне удалось мельком уловить, уже исчезло. А тень оказалась просто тенью.

− Ничего. Показалось что-то, − сообщаю с облегчением. − Иди к своему принцу.

− На самом деле тебя, − шутливо фыркает сестра, прежде чем послушаться и шагнуть наконец-то навстречу своей судьбе.

А я остаюсь одна возле арочного выхода на террасу, за которой раскинулся розарий.

И у меня снова вдруг возникает чувство, что за мной наблюдают. Но это ведь невозможно. Очень мало кто способен видеть сквозь иллюзии Николь.

Чувствуя, как по коже бегут мурашки озноба, я медленно оборачиваюсь. И в горле замирает испуганный вскрик. Возле той самой арки, на которую я ранее уже обратила внимание, стоит суровый светловолосый гигант в боевых доспехах.

Но… но как? Почему он меня видит? Почему я только сейчас его почувствовала? Как же с этими ведьмами-колдунами сложно. Никакие законы магии на них не действуют.

− Янгмар? — шепчу с толикой облегчения. Как бы ни был он на меня зол, всё-таки знакомый человек лучше, чем какой-то неизвестный наблюдатель.