Всё равно растаешь, принцесса

Я зайду за тобой, чтобы сопроводить к ужину.

И уходит.

А я остаюсь с неприятным ощущением, что сделала что-то не так.

17.2

От этого чувства не удаётся избавиться ни пока я вытираюсь, закутавшись в огромную льняную простыню, ни пока одеваюсь с помощью вернувшейся Юфы.

Как-то не очень хорошо вышло. Совсем нехорошо. Янгмар, по сути, поделился со мной чем-то очень личным. Не только рассказал, что он незаконнорожденный, но и поведал о том, как его воспитывали, приоткрыл свои переживания. А я так стремилась не показать, что меня задело присутствие Маргреты в замке, что повела себя… как настоящая Льдинка.

И снова меня терзают противоречия.

С одной стороны задетая гордость велит держать эту линию обороны. Не уступать ни на шаг. Не открываться ему. Не впускать в свою душу. А с другой… меня уже мучают настоящие угрызения совести. И сожаления, что моё холодное поведение ранит живого человека с настоящими, живимы чувствами. Ранит моего же похитителя. Ну не абсурд ли?

Тем не менее это не даёт мне покоя.

Поэтому, когда колдун снова появляется на пороге моих покоев, чтобы сопроводить меня на ужин, я уже понимаю, что маску отстранённости держать не смогу. По крайней мере, пока не исправлю то, как повела себя, и не заглажу свою мнимую вину перед ним.

− Ты готова? — интересуется ярг, окидывая меня внимательным взглядом.

Я тоже рассматриваю его в ответ. Янгмар явно успел принять ванну и переоделся в чистое. Тёмные штаны, белая сорочка, кожаный жилет, как нельзя выгодней подчёркивают его великолепную мужественную фигуру.

− Да, готова, − разгладив подол юбки изумрудно-зеленого платья, шагаю к нему.

− Тогда пойдём, − подставляет мужчина локоть.

− Подожди, − удерживаю я его, положив ладонь на жилистое предплечье. Янгмар удивлённо вскидывает брови. Ох, как же тяжело открываться. — Я хочу сказать… должна была это сделать раньше. Но… тоже растерялась.