Всего лишь измена

— словно читал мои мысли этот проклятый мотив. Не давал поднять глаз на него.

— Ты дрожишь, — его руки сомкнулись на талии. Я позабыла о потных подмышках, о потных ладонях, о том, что за столиком гости, и нужно вернуться туда…

Я хотела вот так танцевать целый вечер! Вдыхать его запах, и чувствовать силу и тяжесть настойчивых рук.

— Ты очень красивая. Знаешь об этом? — продолжил нашёптывать.

Я промолчала.

— Не бойся меня, — прошептал.

— Я тебя не боюсь, — перешла почему-то на «ты».

Испугалась! Хотела исправиться.

Песня кончилась быстро. Слишком быстро!

— Я вынужден тебя отпустить, — улыбнулся, прижал мою руку к губам.

Я сглотнула, с трудом умудрилась ему улыбнуться. И на ватных ногах потащилась к столу.

Девчонки, конечно, устроили жаркий допрос. Кто такой? И как звать? Я молчала. Не в силах скрыть то, что краснею как рак. Он больше не трогал меня. Позволяя другим приглашать. Но остался смотреть, беззастенчиво, властно! Будто знал, что никуда не денусь.

Я, заправившись красным вином, танцевала под музыку так, чтобы выразить в танце всю силу желания. То не я танцевала! А кто-то оживший внутри. Будто он управлял мною взглядом. Сидя там, и цедя свой коктейль, он смотрел и смотрел. На меня. Словно мы были только вдвоём в этом зале.

Как ни странно, тем вечером никаких предложений озвучено не было. Мы с подругами взяли такси. В последний раз я увидела его, стоящим у входа с сигаретой в зубах.

Забылось? Едва ли! Он не позволил забыть о себе. Появился в салоне. Когда я, покидая его, оказалась в фойе, меж дверей. Я выходила, а он заходил. Охранник остался у входа.

Подняв глаза, робко кивнула.

— Виталина, — услышала голос.

Сперва удивилась, откуда он знает? Потом поняла. Я ведь — дочь директрисы. Нетрудно узнать обо мне всё, что нужно. Только что ему нужно?

— А? — обронила на выдохе.

Из кармана отглаженных брюк он достал что-то.

«Даже буквы у них золотые», — подумала я. И взяла. Сама не знаю, зачем! Вдруг это акция? Что-нибудь, вроде бесплатных подвесок, которые их магазин раздаёт по значительным датам. Мой день рождения вряд ли возможно считать таковым. Ну, а вдруг?

— Что это? — подняла на него глаза.

Богачёв не ответил.