Все лики любви

– В Москву, что ли? – недоумевала она.

– В какую Москву, в область, – как о чем-то совершенно естественном, даже несколько возмущенно ответил Бармин.

– Но у меня тут номер в гостинице и вещи там, и документы в сейфе.

– О! – порадовался чему-то Егор. – Хорошо, что напомнила.

И достал из кармана смартфон, набрал номер, дождался ответа и начальственно распорядился:

– Саш, бери Олега и в гостиницу… – повернулся к ней. – Какая у тебя гостиница?

Вера назвала, пребывая в большой растерянности от слишком быстро меняющихся событий, да еще до конца не отойдя от потрясения от такой странной и слишком эмоциональной встречи с Егором.

– Проследи, чтобы ничего не забыли, и документы в сейфе, – продолжал распоряжаться Бармин. – И догоняйте нас в аэропорту.

Вера увидела, как вторая машина сопровождения свернула на светофоре в сторону, отделяясь от их растянувшейся колонны начальственных машин.

Они практически не разговаривали весь путь до его квартиры.

Егор то прижимал Веру к своему боку, то держал за руку, стараясь не отпускать от себя надолго, но разговаривал с другими людьми или по телефону или молчал задумчиво и смотрел в окно иллюминатора или машины, встретившей их в аэропорту области.

– Знакомьтесь, это Вера Степановна."

"И все. Но она ни о чем не спрашивала, держа перед мысленным взором выражение лица Егора в тот миг, когда повернулась и увидела его, и понимая, что оба они пережили нечто настолько сильное, что надо дать этому остыть, как стали после закалки.

И когда, наконец, они оказались в долгожданном уединении за закрытой дверью квартиры, то долгое время стояли в шаге друг напротив друга, смотрели неотрывно в глаза и лица и молчали, обмениваясь чем-то невидимым.

А потом он, преодолев это расстояние, шагнул к ней и взял в ладони ее лицо, медленно склонил голову, и первый раз за этот день поцеловал.

Они не торопились. Егор за руку привел Верочку в свою спальную и медленно начал раздевать, а Вера принялась раздевать его. И когда они остались без одежды, Бармин, подхватив на руки, бережно, как драгоценность, уложил ее на кровать и медленно, осторожно накрыл сверху своим телом.

Он целовал ее неторопливо, словно пил по глотку живую воду, и его крестик с амулетом удобно устроились в ямке у основания горла.