Вперед в прошлое 7 (СИ)

Мы ж несколько боев в день проводили. Тому блатному слабые противники как бы случайно достались, а мне пришлось с Игорем твоим драться, а он сильный, капец! Думал, положит меня. И к финалу я ушатался так, что еле на ногах держался. Но выстоял. И даже раз в бубен блатному как дал! Бац! Он аж отлетел. Думал, нокдаун, а хрен, устоял падлюка. Вот как так?

— Из-за малого веса. Вот супертяж если вдарит…

— Короче, хитрые твари. Ничего не нарушили, не подсудили, а просто подстроили так, чтобы я или кто-то другой, в общем, противник блатного к финалу пришел чуть живым.

— Все равно поздравляю. Мы-то знаем, что победитель — это ты. У Игоря второе место, а блатной в лучшем случае на третьем.

— Но обидно, блин! — вздохнул Рам.

Потом к трубке подошла Гаечка, пожаловалась, что товар заканчивается, она наторговала прилично, и у нее три пятьсот рублей моих — тех, что я вкладываю в товар. Ее сменила Наташка, тоже разнылась, что колготки разобрали, остались носки и трусы самые страшные, я пообещал, что в понедельник-вторник товар будет у них, и попросил передать это Димонам.

Деньги, что Димоны, Гаечка и Алиса отдают мне, велел собрать и отдать моей матери, я ей за виноград должен тысяч десять.

Разговаривая с друзьями, знакомые голоса я слушал, как музыку, и на некоторое время забыл о том, что творится в Москве. Плохо, что меня нет в родном поселке, мама может начудить с ваучерами, если кто-то проедется ей по ушам. А так четыре ваучера (один ее и три наших) — сорок четыре акции завода."

"Интересно, как проходит оформление акций при покупке их за деньги?

Хоть разорвись!

Я опять наложил себе плов и подумал, что неплохо бы к приезду деда накупить всякого вкусного.

Прибавил звук, и радио радостно сообщило, что протестующие одержали первую победу и отстояли свое право высказывать собственное мнение.

Здорово, если бы в этой реальности стороны сумели договориться, как сегодня на Баррикадной — менты с протестующими! Это момент можно было бы считать точкой бифуркации.

Глава 18

Рыба в мутной воде

Блоки жвачек и шоколадных батончиков, что я купил на оптовых складах в Мытищах, а также круглые печенья в пачках влезли в клетчатую сумку, поставленную в ногах.

Прикрыв ее увесистой упаковкой цветных пакетов, я трясся на задней площадке «Икаруса», вцепившись в ручку сиденья, где сидела толстенная тетка, которой этого сиденья точно было мало. Позади, еле доставая до поручня, стоял деревянный, как Буратино, дед, и постоянно заваливался на меня.