Вперед в прошлое 4

Если бы умел, я сел бы нарисовал того парня. Или девушку? Ощущение было странным: и жутко, и радостно.

Если сон — не сон, тогда кто со мной разговаривал?

Что я смогу⁈ Те метки в тетради — неужели то самое? Перемены, которые я буквально кожей чувствовал. Как когда зарастает рана и чешется.

Или я просто убедил себя в том, во что хочу верить, тот сон просто плод моих желаний?

Мне надо смочь. Пока не знаю что, но я буду стараться. Потому что я не хочу умирать в сорок шесть лет! Мне жалко этот мир, друзей, да и людей… Надо же, сколько в мире хороших людей!

Ведь когда некому оценить Млечный путь, светящееся море, то этого как бы и нет.

Итак, сегодня двадцать первое. Что там говорят по телеку?

Я подошел к нашему «Янтарю», похищенному отцом, а потом возвращенному, включил его. Если провести рукой по выпуклому экрану, то ладонь будто бы покалывает.

В Севастополе митинг, на котором призывают вернуть город в юрисдикцию России, в связи с чем Украина требует срочного созыва ООН.

Дальше объявили о переговорах, касаемых грузино-абхазского конфликта, экран мигнул, и началась реклама: «Инвайт! Прос-то до-бавь во-ды».

Дальше — хлеб и «Рама». Подмигивающий «Распутин», говорящий с дебильным кавказско-эстонским акцентом.

Ну и новости, которые я слушал с интересом, потому что вообще этого не помнил.

Переговоры по Абхазии зашли в тупик.

В зоне осетино-ингушского конфликта продолжаются боестолкновения.

Руслан Хасбулатов опроверг слухи, что он собирается запретить приватизацию."

"Хлеборобы Кубани не согласны с закупочной целой зерна в 45000 за тонну.

И ни слова о реформе, только — о регулировании цен. Словно они там не готовят проект, как снова выпотрошить народ.

А у нас здесь мир словно замер в ожидании очередной встряски. Люди ходили на работу, суетились, решали свои мелкие проблемы, кто-то собирался купить что-то крупное.