Вперед в прошлое 4

— Он для меня умер… тогда.

Наташа зеркалила отношения отца и деда. Такая же упрямая, как они. Но она же сожрет себя, за то, что отказалась повидаться с отцом перед смертью! До сих пор ненавидит его? Или ей просто хочется, чтобы он признал свою вину, и тогда она сумеет простить?

Так ведь и дед свою вину перед покойной женой не признал! Он до сих пор всячески пытался оправдаться. «Сын, я люблю тебя, но я все равно считаю, что прав». М-да.

— Пойдем ночью на море, чтобы отвлечься? — предложил я.

— С мамой и дедом? — спросила сестра, бездумно глядя на движущиеся силуэты на экране телевизора.

— Дед не сможет. Он столько крови сдал, что еле ходит.

Все равно я не усну, а если пустоту ожидания чем-то заполнить, она не будет такой мучительной.

Глава 20

Десять граммов неизвестности

На месте сидеть было невыносимо. Стоило остаться наедине с собой, и мысли набрасывались стаей голодных псов — и взрослые, и детские, и дурацкие вневозрастные.

Строгий, как у прокурора, вневозрастный голос обличал:

— Это ты его убил.

Адвокатом выступал мой внутренний взрослый:

— Стечение обстоятельств, не более того. К тому же отец жив. И будет жить — сильный и относительно молодой организм справится.

— Не лги себе. Ты знаешь, что он умрет, и ты ответишь по всей строгости перед своей совестью. А она у тебя о-го-го, и всегда на моей стороне.

Хотелось сжать голову руками.

— Надо что-то делать! Отца убили преступники! — бил копытом внутренний ребенок. — Надо их ловить, помогать милиции, это нельзя так оставить! Преступники где-то здесь, а-а-а! Именно ты их найдешь и именно сейчас!

Взрослый объяснял:

— Эта жажда деятельности — желание наполнить ту самую пустоту и заткнуть злокачественную совесть. А по факту — напрыгивание на танк голым задом. Ну поставишь ты всех на уши, и что? Только суету создашь. Ты и представить себе не можешь, как менты мстят за своих! Да они такие заслоны поставили, что мышь не пробежит! Капитан милиции — это не безвестная пропавшая девчонка, поверь, уже вся их агентурная сеть на ушах стоит.

Вспомнилось, как в семь лет я дружил с дворовым псом Братом — кличка у него была такая, гулял вместе с ним, едой делился, он меня считал хозяином. В одно непрекрасное утро он не выбежал к подъезду меня встречать, и на обочине я нашел его труп.