Возвышение. Земли Ордена

Да и могло ли быть иначе? Стража ведь даже на Арене никто не замечал до тех пор, пока тот сам себя не показал, а возле меня сейчас как раз два идущих в том же ранге силы — Властелины Духа с подходящими им по силе артефактами невидимости на груди.

— Куда, молодой господин?

Я, по-прежнему находящийся под влиянием артефакта Седого и отлично его видящий, повёл рукой, указывая на ясно различимый даже с такого расстояния овал Арены.

— Туда. Туда, где я получил медальон магистра и где сражался за Орден.

— Расскажешь? — мягко спросил Седой.

Я улыбнулся. Разве мне трудно?

Ещё во время неспешного полёта, буквально прогулки в воздухе над городом и такого же неспешного рассказа о турнире, смирился с тем, что и на Арене ничего не получится, поэтому то, что, даже с надетым на палец перстнем, не появилось никаких незримых стен с бегущим по ним списком точек прибытия, принял спокойно.

Я еще на болоте понял, что всё не решится так просто, но всё же спросил Седого:

— Не видишь здесь, — топнул ногой, позабыв, что невидим, — никаких Массивов или формаций?

— Нет.

— Учитывая, что именно с этого самого места Страж перенёс меня в Пятый пояс, то да, должен.

Седой, судя по печати, наклонился к земле, буквально вглядываясь в восстановленные после турнира плиты, но спустя три вдоха лишь покачал головой:

— Не вижу. Словно здесь ничего нет.

— Что же, значит, вычёркиваем ещё один пункт из плана и переходим к следующему, более сложному.

— Хорошо, — согласился Седой.

— Эм, — я смутился. — А вот этого я не знаю.

Пересмешник расхохотался из пустоты:

— Господин, которого называют молодым магистром, не знает, где в родном городе его фракции сидит его старший?

Я лишь развёл руками. Седой крякнул и пробурчал под нос:

— Разберёмся.

И действительно разобрались. С воздуха, если знать, что искать, всё более очевидно, я мог и сам, ещё от стен, прикинуть, какое из зданий — резиденция Ордена и его сердце.

Спустя сто вдохов мы незримыми тенями проскользнули все заслоны, все посты, все формации, которые оказались просто не в силах обнаружить нас. Те же немногие, что могли потревожить местную стражу… Пересмешник знал, как иметь с ними дело.

Единственной преградой стала последняя дверь, но даже она была ничто для восприятия, и я видел магистра, сидящего за заваленным бумагами столом. Видел его второй раз в жизни, но всё равно ощущал в груди какой-то комок.