Вперед в прошлое 3 (СИ)

Сомкнула руки за моей спиной — как стальные обручи стиснулись — будто я мог истаять и снова ее оставить.

— Пашка, — прошелестела она на ухо и замерла.

— Все, уже все, — проговорил я, высвободил руку, скользнул по Алисиным слипшимся и повисшим сосульками волосам.

— Давай отсюда уйдем, — прошептала она, но объятий не разжала.

Я не спешил, позволяя ей осознать, прийти в себя. Наконец сказал:

— Алиса, я не могу сдвинуться с места…

Тиски ее рук разжались, и я вдохнул полной грудью. Девочка вцепилась в мое предплечье, и только сейчас я заметил кровоподтек на ее скуле, разбитую губу и синие запястья.

"Лицо у него было странным, будто оплывшим: скулы обострились, глаза ввалились, ноздри раздулись. Неужели и его проняло? Он же человек, в конце концов. Жаль, мысли его не прочитать, и я никогда не узнаю, обескуражен ли он тем, что пошел против начальства, или ему, как и мне, хочется колесовать того, кто все это устроил.

На улице Алиса закрылась ладонями, пряча глаза от яркого света.

— Просочился все-таки, — глядя на меня, проворчал собровец — без злости, скорее с одобрением.

Балаклаву он снял, оказалось, это молодой мужчина лет двадцати пяти.

Мы с Алисой отошли в тень. Я осмотрел ее, все еще закрывающую лицо. И раньше тонкая, она похудела так, словно ее все это время не кормили: ножки-палочки, руки — веточки. Если раньше я надеялся, что ее не тронули, то теперь стало ясно, что еще как тронули, но детали я не уточнял, чтобы не причинять боль, заставляя вспоминать.

Судорожно вздохнув, Алиса оперлась о стену, отвела руки от лица, и, будто прочтя мои мысли, ответила, глядя в упор:

— Нас никто не насиловал. Просто не кормили и редко давали воду. Кто сам соглашался, ну… э-э-э, — она залилась краской, я кивнул — понял, мол. — Тот ел, смотрел телек, мылся. Курил. В общем, жил сносно.

Что ж, логично: не теряя времени даром, будущих рабынь воспитывали.

— А это? — Я провел пальцем по своим запястьям, намекая на синяки.

Она скривилась.

— Я пыталась удавиться. Не дали. Свои сдали, сучки. Сутки связанной валялась!

— Ты очень храбрая, — оценил я.

Алиса снова скривилась, борясь с подступающими слезами, рот ее искривился, но она сдержалась.

Ее же наверняка мучает жажда, и желудок к позвоночнику прилип!

— Я принесу попить. Побудь здесь.