Вперед в прошлое 12

Я представлял, как отчим заходит к следователю Капустину, они разговаривают минут двадцать, потом столько же будут заполнять протокол и делать бог весть что еще.

— Он освободится не раньше, чем через сорок минут, — сказал я. — Так что позвонит около пяти.

— Так чокнуться можно, — сказала Наташка. — Давайте в дурака, что ли, сыграем.

Сыграли мы втроем. Потом еще и еще раз. Маме катастрофически не везло, но она принимала поражение равнодушно, постоянно поглядывала на часы.

В без пятнадцати пять отложила карты, не завершив партию, начала грызть ногти.

— Чего он не звонит? Вдруг его уже закрыли, и нужно ехать, — ее голос дрогнул, — отдавать передачку. Носки, бритва, еда… что там еще. Как несправедливо! — Она запрокинула голову, будто бы предъявляя претензии высшим силам. — Ну почему? За что⁈ Почему я не могу быть счастливой⁈ Если это дело рук Ромки, я его уничтожу!

В ее голосе звенела злая решимость.

Пять часов вечера. Пять пятнадцать. Пять двадцать.

Мама села за стол, уронив голову на сложенные руки.

— У них там бюрократия, — пытался утешить ее я. — Очень много формальностей, потому так долго.

Но чем больше уходило времени, тем меньше я себе верил. Неужели все-таки закрыли⁈ Как там говорили, был бы человек, а дело найдется.

Дверь распахнулась в полшестого. Мы все рванули навстречу взбудораженному отчиму. Его усы топорщились, глаза сияли. Истерично скалясь, он вскинул бутылку шампанского. Разулся и водрузил ее на кухонный стол, потер руки.

— Ты чего так долго? Убить нас решил⁈ — набросилась с обвинениями мама.

— Садитесь, готовьте вуха, я вам тако-ое расскажу, закачаетесь!

Глава 24

Бог шельму метит

Боря мгновенно забыл о своей вражде с отчимом, прибежал на кухню и оседлал табуретку, разинув рот.

— Вася! Неужели нельзя было позвонить, мы тут чуть с ума не посходили!

— Нельзя! — сверкнул глазами он. — Сейчас вы поймете, шо никак нельзя. Потомушо это надо отмечать!

Отчим вытащил пробку, и она выстрелила вверх, обдавая его пеной, которая залила усы.