Возвращение грифона

— Это не будет законным опознанием, — предупредил опер, — надо в отдел, надо все оформлять как следует.

— Да ладно… потом оформим, если опознает. А если нет — так чего огород городить. (Откуда-то я знал, что капитан занимается чистым беззаконием — никакой юридической силы эта «очная ставка» иметь не будет.) Иди, чего встал? А мы пока еще побеседуем… Так что, Мария Васильевна, ваш пациент на самом деле здоров? И вы уверены, что он не выходил ночью? Вы что, всю ночь не спали? Следили за ним? Нет? Все-таки спали?

— Капитан, ты чего чушь городишь, — не выдержал я, — преступление совершено вечером, ты сам сказал.

— А откуда ты знаешь, что она вечером уже была мертва? Это ты ее убил, изнасиловал и изорвал? Зачем ты это сделал?

— Ничего я не делал! Ты что, решил повесить висяк на первого попавшегося? Боишься выговора за то, что на твоем участке совершено преступление, а ты проследил? Не ищи черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет!

— Умничаешь? Сейчас придет отец девочки, тогда посмотрим, какой ты умник.

Небольшого роста, крепенький мужичок лет сорока, благообразного вида, с застывшей на лице маской горя, внимательно вгляделся в меня.

— Он. Похоже, что он. Мне, кстати, рассказывала соседка из дома напротив, что Машка поселила у себя психа из своей больницы. И что этот псих зверь зверем. Он, когда был в психушке, одного пациента зубами загрыз! У нее брат работает в этой больнице санитаром, так он таких ужасов порассказывал, и говорит — вся больница знает, что Машка себе хахаля-психа завела.

— Ну и сука же ты, Всеволод! — с чувством выговорила Мария. — Мало тебе муж морду бил, когда ты меня спьяну матом обложил. Гад ты!"

"— Вот, видите, вся их семейка такая! Бог их наказал! А этого типа я точно видал, он с моей приемной дочкой заговаривал, что-то предлагал. Она на скамейке сидела.