Возвращение грифона

На трансформацию ушла доля секунды — одежда разлетелась в клочья, — в следующую секунду умерли трое — два человека, державшие Машу, и руководитель группы, бывший ближе всех. Остальные, надо отдать им должное, прежде чем я их убил, начали направлять стволы в мою сторону.

Это происходило как в замедленном действии — медленно-медленно разворачиваются, вскидывают… поздно! Это походило на то, как лиса напала на кур в курятнике — пух, перья, клочья плоти и кровь.

Люди разлетались в стороны, разорванные на части, и через три секунды рядом с нами не осталось ни одного живого человека.

Я подбежал к ошеломленной Маше и сказал:

— Садись на спину! Скорее!

Она очнулась от ступора и неловко залезла на меня, схватившись руками за гриву. По коридору к нам уже бежали люди, еще секунд пять… они не успели. Стены затуманились, как будто развеивался мираж в пустыне, опустилась темнота, и мы с Машей ощутимо брякнулись о землю. Вернее, брякнулся я, приземлившись на лапы и тут же вцепившись в них своими кривыми когтями. Маша сумела удержаться на спине и замерла, обхватив мою шею обеими руками.

"Оглядевшись, я понял — нахожусь именно там, куда и хотел попасть — точка в нескольких сотнях метров от особняка Гриньковых. Вокруг была ночь, ничего не видно, и я не знал, попал в нужное время и в нужное место или нет. По той информации, что у меня была, я должен был попасть сюда на долю секунды позже, чем отправился в параллельный мир. Раньше сюда попасть я не мог — законы мироздания этого не допускали. Позже — мог. Но попасть во время, предшествующее тому, в котором я жил, мог только в параллельном мире.

Проверить же, получилось у меня или нет, можно только «экспериментальным» путем. То есть — сунув нос туда, где его могут запросто прищемить.

— Вань, что это было? — Маша стояла, обхватив себя руками, и тряслась, как в лихорадке.

— Маш, зови меня Васей, ладно? Я все-таки Вася, а не Ваня. Что было? Переворот. Мы послужили неким катализатором — когда те, кто ждал смерти Брежнева, поняли, что он может остаться у власти на десятки лет — решили его убрать. Я не могу тебе сказать, кто принимал решение. Главное, оно было принято, и несчастный дед поплатился жизнью. Теперь там твердая власть, теперь — непонятно что будет.