Возвращение грифона

— Начинайте отбор крови для операции, — приказал я медсестре, стоящей рядом с кушеткой, — нужно пол-литра крови.

Медсестра, женщина лет тридцати пяти, довольно миловидная и приятная, согласно кивнула головой и подошла к генсеку с приготовленной эмалированной чашкой. Проверила пульс, взяла скальпель и поднесла к сгибу локтя. Охранники, стоявшие у дверей, вытянули шеи, следя за нашими действиями.

Их было четверо — высокие, стройные мужчины с грацией тигров. Двое стояли снаружи, двое внутри — и кроме того, велась съемка с нескольких телекамер, в этом я был уверен.

Дальнейшее происходило как в замедленном действии — на моих глазах замок двери вылетел клочьями, выбитый автоматными пулями, и эти самые пули, калибра 7.62, бронебойные, со стальным сердечником, разлетелись веером по всей комнате, круша медицинскую аппаратуру. Разлетались стекла, посуда, из стены вылетали куски штукатурки, эмалированные медицинские сосуды, пробитые пулями, летели по комнате, как мячи.

Медсестра и один из охранников умерли сразу, исхлестанные перекрестным огнем из нескольких автоматов. Женщина упала на Брежнева, попытавшегося встать, и в ее спину влетели еще несколько пуль, пробивших ее насквозь и прошивших тело старого генсека.

Прежде чем я сообразил, что нужно где-то укрыться, три пули ударили меня, и ощущение было такое, как будто по моему телу врезали бейсбольной битой — плетью повисла перебитая рука, подломилась левая нога, третья пуля вырвала из моего бока приличный кусок и вылетела наружу.

Второй охранник внутри лаборатории остался жив — он мгновенно залег после первых выстрелов, и пули его не зацепили, пройдя над головой.

Достав «стечкин», он открыл огонь в дверной проем, туда, откуда велась автоматная стрельба. После ответного огня в коридоре закричали от боли — видимо, он кого-то зацепил, и пару секунд было тихо.