Возрождение Феникса. Том 1

Мне становится смешно. Ибо, как говорят аборигены, овчинка выделки не стоит.

— Подобный перелом же лечится одним мановением руки Целителя. В чем проблема?"

"Да, я уже изучил основные разновидности стилей войстези — системы духовных умений и практик манипуляций живы. Еще в Российской Империи ее называют саммо или самооборона ментальным оружием. Так вот, Целители — это настоящие кудесники. Они, буквально, способны вытащить человека из клыков смерти. Стиль Троян излечивает любую рану, любое физическое повреждение. Главное, чтобы раненому повезло, и Целитель вовремя успел к нему.

Вот Арсению не повезло. Когда в Москве его травмировали, Целителя поблизости не оказалось. Поврежденную мышцу ноги не успели восстановить, и она отмерла. Когда же Целитель наконец подъехал, восстанавливать было уже нечего — врачи удалили мертвую мышцу.

— Сеня, дело не в тяжести травмы, — вздыхает мама. — Дело в чести, по словам Анатолия.

— Придраться к тебе хотят, барин, — подтверждает Тимофей. — Обвинить в намеренном оскорблении члена рода.

И под этим предлогом высосать у твоей матери завод или дом. Их не волнует, что ты защищался. Никто не подтвердит это. Там из свидетелей были только слуга Свиридовых, да еще тот дворяненок, которого ты купаться заставил.

— Еще Степка.

— Будет молчать твой Степка, — отмахивается наш мастер на все руки. — Он сам сказал, что у него отец батрачит на фабрике Свиридовых. Прижмут мужика, пригрозят увольнением, тот сразу велит сыну заткнуться, а заупрямится — ремнем отхлещет.

— Что будет, если мы не придем к Свиридовым на поклон? — спрашиваю мать.

— Анатолий сообщил, что вызвал земского исправника Юрия Давыдычева. Он хочет присутствовать на нашей встрече, чтобы дать нам возможность мирно решить вопрос. Если мы не явимся или на встрече откажемся «извиняться», исправник согласует проведение заседания Нижнего земского суда. Суд мы скорее всего…

— Проиграем, — догадываюсь по ее печальному тону.

— Два из четырех земских заседателя — друзья — не друзья, но хорошие знакомые Свиридовых, — столбовая дворянка опускает голову.

Что-то она совсем поникла. Сейчас подбодрим грустную сударыню.

— Есть третий вариант, мама, — в моих словах звучит бодрящая сила, голос испускает почти физическую харизму, заставившую Елизавету выпрямится и гордо расправить плечи. Усталое выражение красивого лица разглаживается, теперь передо мной сидит знающая себе цену аристократка. — Мы покажем, что Свиридовы устроили корыстный фарс, и Давыдычев откажет подлецам в суде.