Вознесенная грехом

– Он сказал, что, если я выберу сторону собак, со мной будут обращаться так же, как с ними, а их раны всегда заживают без лечения. Он тоже запер меня в клетке на пару дней, так что я знаю, каково это.

У меня отвисла челюсть.

– Неудивительно, что ты так запутался.

Его тело сотряслось от глубокого, надрывистого смеха.

– Это одна из причин, верно, но твой старик все еще получает главный приз за то, что подпортил мне жизнь.

Я прислонилась к стене, нахмурившись.

– Но Эрл обязан был заботиться о тебе после смерти твоего отца, а не травмировать тебя физически и морально.

Мэддокс вздохнул и покачал головой.

– Я даже не знаю, зачем рассказал тебе это.

– Потому что ты больше никому не доверяешь настолько, чтобы поделиться этим.

Я весь день просидела на подоконнике. Сначала удивилась, что Мэддокс не запер окно, но вскоре поняла, почему побег через него, помимо опасности, связанной с прыжком со второго этажа, был не лучшим решением. Я заметила охранников, патрулирующих проволочное заграждение, и один из них держал ротвейлера на поводке.

В дали горизонта я искала признаки того, что папа уже близко. Я не была уверена, что именно искала.

Мэддокс вернулся домой после наступления темноты, растрепанный и злой.

– Что случилось? – спросила я, присаживаясь на кровать.

– Твой отец.

Он не вдавался в подробности и просто исчез в ванной комнате. Я не смогла сдержать улыбку.

Спустя десять минут Мэддокс вышел и, не сказав ни слова, забрался в постель, но свет не выключил.

– Я говорила тебе, что мой отец ни перед чем не остановится, чтобы спасти меня, – сказала я, не в состоянии держать это все в себе.

Мэддокс усмехнулся.