Вознесенная грехом

Марселла сделала шаг назад, когда я подошел к ней, но затем взяла себя в руки, расправила плечи и гордо подняла голову, одарив меня самым высокомерным взглядом, который я когда-либо видел, словно я был тараканом, недостойным быть раздавленным ее дорогой туфлей. Гнев пронесся по моим венам. В такие моменты она слишком сильно напоминала своего отца. Почему я вообще пытался ее защитить?"

"Я остановился прямо перед ней, разрываясь между яростью и беспокойством. Все быстро выходило из-под контроля.

– Сними с нее одежду! – крикнул Эрл.

– Я досчитаю до пяти, а затем включу запись, – сказал Грей.

Потянувшись к блузке Марселлы, я заметил легкую дрожь в ее теле. Мой гнев мгновенно испарился, но я не мог вразумить Эрла и был чертовски уверен, что не позволю Коди прикоснуться к ней. Я начал расстегивать оставшиеся пуговицы на блузке. Мои пальцы коснулись кожи Марселлы, и по всему ее телу пробежали мурашки, но я мог думать лишь о том, что никогда не прикасался к коже мягче, чем у нее.

Она отшатнулась, когда я добрался до ее живота.

– Я сделаю это сама.

– Поторопись, черт возьми, хорошо? – прорычал я, зная, что это дойдет до Витиелло.

Сделав шаг назад, я смотрел, как Марселла расстегнула последнюю пуговицу, а затем сбросила блузку с плеч. После этого, она выскользнула из своих черных брюк. Ткань опустилась на грязную землю, оставив Белоснежку стоять в одних черных кружевных трусиках и черном лифчике без бретелек. Я даже не пытался не смотреть на нее. Это было физически невозможно. Ее привлекательность была слишком сильной.

– Остальное тоже, – прорычал Эрл.

Пальцы Марселлы дрожали, когда она расстегивала лифчик, и она заметно сглотнула, когда он упал на землю. Ее розовые соски сморщились. Я оторвал глаза от ее округлых грудей и встретился с ней взглядом, пытаясь не вести себя как чертов извращенец, но мне потребовалось собрать все мое самообладания, о котором я и не подозревал.

Позади меня Эрл и остальные начали выть и стучать по решетке. Вскоре собачий лай стал пронзительным и возбужденным.