Вознесенная грехом

– Что насчет возможной беременности? – спросил доктор очень тихим голосом.

Выражение лица Маттео сменилось яростью, но затем его взгляд метнулся ко мне.

Я энергично помотала головой, но не могла быть уверена, что не беременна. Я принимала таблетки больше года до того момента, когда Мэддокс похитил меня. Конечно, у меня их с собой не было. Но я не хотела думать об этом сейчас. Я позабочусь об этой проблеме, когда окажусь дома.

Облегчение на лице Маттео было ошеломляющим. Он коснулся моей руки.

– Скоро ты будешь дома и забудешь все это.

Я кивнула, но меня трясло и знобило. До этого момента мне удавалось держать маску самоконтроля, но она быстро ускользала. Я едва успела заметить, как доктор снял повязку, проверяя мое ухо."

"– Есть возможность исправить мочку. Я знаю одного из лучших пластических хирургов Нью-Йорка, который с радостью тебя прооперирует.

– Как будто мы с твоим отцом дадим ему выбор, – пробормотал Маттео, ударяя по ладони лезвием своего любимого ножа.

Я помотала головой.

– Все останется так, как есть.

Маттео встретился со мной взглядом, явно смущенный. Может, он беспокоился, что я страдаю от ПТСР[22], но я не думала, что это так.

– Я хочу помнить.

– Надеюсь, ты не подумаешь оставить татуировку, – пошутил он сухим голосом.

Я пожала плечами.

– Насколько все плохо?

– Все ужасно, – сказал он. –  Татуировку можно свести.

– Я знаю, – сказала я, не осмелившись оглянуться через плечо. Еще придет время встретиться лицом к лицу с этим ужасом.

Мои мысли вернулись к Мэддоксу, который рисковал всем ради моего спасения. Позвонить отцу и сообщить ему о клубе было равносильно самоубийству. Он сказал, что любит меня. Я не доверяла своим собственным чувствам.

Глава 18

Мэддокс

Я наблюдал, как Марселлу утаскивал брат Витиелло, любитель ножей. Ее глаза наполнились паникой при взгляде на меня. Она крикнула своему отцу, чтобы он пощадил меня.

Я криво усмехнулся. Выражение лица Луки Витиелло было таким же, какое я видел много лет назад. Он пришел, чтобы калечить и убивать, никого не щадя. И уж точно не меня и не Грея. Я не заслуживал пощады и никогда не хотел ее.