Вознесенная грехом

Я думал, что присоединение к празднованию прошлой ночью убедило Эрла в моей преданности, но, очевидно, он все еще относился ко мне с подозрением. Не без причины.

– Что бы там ни обсуждалось, это может подождать. Тебе нужно уйти прямо сейчас.

Грей прищурился, больше не выглядя пьяным.

– Зачем? В чем дело?

Этот разговор становился пустой тратой времени, которого у нас не было.

Я схватил Грея за воротник.

– Послушай меня хоть раз и уноси свою задницу отсюда.

– Что ты сделал? – процедил он сквозь зубы.

– Покинь клуб немедленно.

Он вырвался из моей хватки.

– Я не сбегу, несмотря ни на что."

"Я мог бы смириться со своей участью, с участью моих братьев по клубу и даже Эрла, если бы Витиелло нас убил, но я бы вечно ненавидел себя, если бы умер Грей.

– Черт, ты, придурок, Витиелло знает, где мы находимся. Он уже направляется сюда, чтобы убить нас всех.

Грей отступил от меня на шаг, на его лице промелькнуло ужасающее осознание.

– Ты сказал ему?

– Я должен был. Эрл зашел слишком далеко. Мы все зашли слишком далеко.

– Ты предатель!

Грей развернулся, собираясь броситься обратно в клуб и предупредить всех. Я не хотел смерти братьев, но, если бы Грей предупредил их, Эрл мог бы убить Марселлу и, вероятно, позволил бы каждому попробовать ее, прежде чем сам сделал бы это. Я не мог этого допустить. Вытащив пистолет, я ударил Грея рукояткой по голове. Он упал на землю. Схватив брата под мышки, я потащил его в лес и спрятал под несколькими ветками и листьями.

Я поспешил обратно в клуб и остановился, когда заметил тату-машинку на стойке бара.

– А это для кого? – спросил я.

– Шлюха получит татуировку, которую заслуживает, что-то действительно подходящее, – сказал Коди с мерзкой улыбкой, явно наслаждаясь тем, что он знает больше меня. Затем положил карты на стол.

– Фул хаус[21]!

Гуннар застонал, откладывая карты, остальные тоже пробормотали ругательства.

– Раньше о татуировке не говорилось, – сказал я. Мне не удалось скрыть шок.

– То, что сделал Витиелло, требует соответствующего наказания.

– Он должен заплатить, а не его дочь, – пробормотал я, как заезженная пластинка, все еще надеясь, что мои братья по клубу прислушаются к здравому смыслу.

– Это решение Эрла, мальчик, – дипломатично сказал Гуннар.