Волшебные искры солнца

– Это не оправдание, но… – на мгновение Тимофей замолчал, словно думая, говорить ли мне или нет, а после продолжил: – В какой-то момент мне показалось, что браслет сам хотел, чтобы я отдал его тебе."

"«Так было нужно, хозяйка», – прозвенели едва слышно травы, и я тихо вздохнула.

– Что же, прошлое изменить нельзя, – улыбнулась я, чувствуя, что внутри снова что-то переворачивается.

– А жаль.

– Многое бы поменяли?

– Может быть, – дядя Тим впервые на моей памяти улыбнулся мне. Улыбка у него оказалась широкая, красивая и очень усталая.

Он поднялся со своего места и направился к двери, а потом оглянулся и сказал всего одно-единственное слово:

– Прости.

Дядя вышел, оставив меня в потрясении. Впервые на моей памяти грозный, самоуверенный и деспотичный Тимофей Реутов извинялся.

Опустив голову, я потерла лицо сухими горячими ладонями.

И поняла, что все это время пыталась завоевать не расположение Реутовых, а любовь.

Я вышла из комнаты спустя пару минут, когда пришла в себя, и казалась уверенной – как обычно. В каменном зале ждала Арина. Увидев меня, она отлепилась от стены и, жуя жвачку, приветливо сказала:

– Ну что, подруга, идем наверх?

Она подняла ладонь, над которой загорелся симпатичный оранжево-розовый огонек, освещающий нам путь.

– Ты ведь специально устроилась работать на кафедру? – спросила я.

– А то. Чтобы иметь возможность приглядывать за тобой на работе, пока там отирается песик.

– Давно знаешь моего дядю? – прервала я ее, вспомнив вдруг, что и она, и Меркурий к нему относились очень тепло. Тогда, почти два года назад, в ресторане, где Арина играла роль официантки, мне показалось, что она даже ревновала его ко мне.

– Давно, очень давно, – подтвердила ведьма.

– И как он тебе?

– Тимофей – по-своему хороший человек, – сказала вдруг Арина. – Многим он не нравится из-за прямоты и умения добиться своего. Но ведь люди и не обязаны нравиться всем, верно? Ты наверняка тоже вызываешь восторг далеко не у каждого.

Возразить на это было нечего.

– И давно ты являешься протектором? – поменяла я тему разговора.

– Около десяти лет.