Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Анфиса принесла тёплое молоко с мёдом, и Машенька с удовольствием его выпила. После такого сытного обеда её стало клонить в сон, и я уложил её отдохнуть.

— Поспи, солнышко, — сказал я, укрывая её одеялом. — А я пока дела поделаю.

— Не уходи далеко, — попросила она, уже закрывая глаза.

— Никуда не уйду, — заверил я её. — Буду рядом.

Когда Машенька заснула, я вышел во двор. Степан как раз убирал остатки углей, а Петька рассматривал использованные шампуры.

— Что, понравился способ готовки? — спросил я его.

— Очень понравился, Егор Андреевич, — кивнул он. — А может ещё таких прутьев наделать? Для запаса?

— Можно, — разрешил я.

— А когда ещё готовить будем? — спросил Степан, заинтересованно поглядывая на шампуры.

— Скоро, — пообещал я. — Как жена ещё мяса захочет, сразу и приготовлю.

Позже, когда я сидел в светёлке с Машенькой, которая перебирала детские вещички, на улице послышался стук колёс и ржание лошадей. Голоса мужиков, окрики, звяканье упряжи — всё это говорило о том, что приехал кто-то с обозом.

— Кто это там? — спросила Машенька, поднимая голову от шитья.

— Сейчас посмотрю, — ответил я, поднимаясь с лавки.

Выйдя на крыльцо, я увидел знакомую телегу, гружённую до верха. Возле неё суетились Фома, Никифор и Прохор, а Степан уже подбегал помочь с разгрузкой.

— Фома! — позвал я, спускаясь с крыльца. — Наконец-то добрались! Как дорога? Как съездили?

Фома обернулся ко мне, снял шапку и поклонился:

— Да, слава Богу, Егор Андреевич, — ответил он, улыбаясь.

Я подошёл ближе и с удивлением оглядел гружённую телегу. Обычно Фома привозил что-то конкретное — либо материалы для производства, либо инструменты. А тут телега была набита под завязку самыми разными тюками и мешками.

— Фома, — сказал я, почесав затылок, — да что ж ты столько привёз? Половину города скупил?

Фома рассмеялся:

— Почти половину, Егор Андреевич! Но всё нужное, всё по списку от Степана, да ещё кое-что по своему разумению добавил.

Степан тем временем уже принялся разгружать воз, и я увидел, что там действительно была целая куча всякого добра. Мешки с мукой — и не один, а штуки четыре. Зерно в холщовых кулях. Большая свиная туша, завёрнутая в рогожу. Несколько бочонков — видимо, пиво. Маленький, но тяжёлый бочонок — по всей видимости, мёд. Кувшины с уксусом, мешочки с сахаром и солью.

— Степан! — крикнул я ему.