Предатель. После развода (СИ)

— Почему?

— Наверное, — его лицо размывается из-за слез в глазах, — наверное… — я не могу сделать вдох, — я тебя разлюбила…

— Почему?

— Хватит! — я опять взвизгиваю, отворачиваюсь и прижимаю ладони к вискам. — Это не имеет никакого значения!

— Что тебе было не так?! Ты можешь объяснить?!

— С тобой сначала было хорошо, а потом… нет…

— Почему?!

— Я не знаю! — разворачиваюсь к Герману. — Не знаю! Я не могу тебе сказать! Как и того, почему я сегодня позволила всему этому случиться! Может, я не умею любить?! Любить годами и десятилетиями и не скучать?! Может, я из тех дур, которым подавай страдания и вот такие всплески! И мне нравилось, что ты бегал эти два года за мной! А ты перестал, и меня заклинило! Вот тебе правда! Доволен?!

Герман смотрит на меня и молчит.

— Вместе с этим я скучаю! — продолжаю кричать. — Мне больно! Я по ночам плачу, но и с тобой рядом было ведь невыносимо! Лучше рыдать по тому, что ты женишься на другой, чем это мерзкое раздражение на то, как ты дышишь! Или застегиваешь рубашку.

— Чем тебе не угодила рубашка? — Герман приподнимает бровь.

— Не знаю! Но застегивал ты ее не так, как надо!

— А как надо?!

— Никак! Никак, Герман! Дело не в этом!

Герман прикрывает лицо ладонью и смеется:

— Мне, конечно, говорили, что с тобой будет непросто, но чтобы вот так? — убирает руку и переводит на меня взгляд. — Теперь представь, каково Карише с таким боссом, — усмехается. — Фиса, может, тебе вообще не стоило выходить замуж?

— Может быть, — я не спорю и утираю слезы с щек.

Глава 41. Рыба на песке

— Да, тебе не стоит выходить замуж, — Герман смеется и разводит руки в сторону, — потому что ты, как настоящий творческий человек, как настоящий художник, другого мужика сведешь с ума!

Последние слова он почти кричит.

Поэтому я и не хотела с ним разговоров по душам.

Я чувствую себя дерьмово. Никакого освобождения, и опять накатывает желание сбежать и спрятаться за тряпочками.

С ними же все понятно, а в отношениях я — рыба на песке.

— А ты со мной в последнее время хоть кончала? — Герман перескакивает с темы моего художнического темперамента. — Хотя… Что я за вопрос-то такой задаю, — он хмыкает. — Ты не кончала. Это было, блять, и так понятно.

— Это уже не имеет никакого смысла, — шепчу я, а саму меня трясет.

— Имеет! — рявкает Герман, и я закрываю глаза. — Еще как имеет!

Зря я скинула встречу с поставщиками тканей на Карину.