Предатель. После развода (СИ)

“Наша Аня” из его уст значит то, что он еще считает частью нашей семьи. Пусть и подсознательно.

И, наверное, он скучал и скучает по нашим громким сборищам на выходных, шутливым ссорам, глупым шуткам и крикам со смехом.

Или я выдаю желаемое за действительное?

Сердце, кажется, сейчас на новом ударе разойдется на лоскуты.

— Да, — наконец, отвечает Герман, и взгляда не отводит. — Я сказал нашей. Я ей сказки рассказывал, Фиса. И когда это вредная шестилетка у нас оставалась ночевать, я укладывал ее спать.

Почему я подумала, что Герман поверит словам Дианы, что Аня влюбилась в мужа старшей сестры?

Он ведь действительно с ней много нянчился, когда она приходила к нам. Сначала сказки, а потом и уроки делал, когда она подросла.

Например, пока он менял Борьке памперсы, внимательно слушал, как Аня ему с выражением читала странички из букваря.

— Я объяснил Диане, что у Ани ко мне не может быть влюбленности, как к мужчине, — Герман опять слишком близко.

А ведь Аня еще сказала Диане, что Герман любит меня.

Он об этом скажет? Или умолчит?

Хотя какая разница? У нас все в прошлом. Я должна это принять. Должна перешагнуть и идти дальше, но как же это сложно.

— Я сказала Ане, что это было глупо, — отзываюсь едва слышно, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— И она послушала тебя? — вопросительно и с легкой насмешкой изгибает бровь.

— Она… — делаю паузу и решаю быть честной с бывшим мужем, — слушай, Диана ее напугала. Вот.

Опять молчание.

Герман приподнимает бровь выше, изображая недоумение.

— Ее напугало заявление, что она влюбилась в тебя, — пожимаю плечами.

Я могу, конечно, еще сказать, что, по мнению Ани, Диана — хитрая тварь, которая жрет младенцев ночами, чтобы ее волосы были шелковистыми и гладкими, но, пожалуй, промолчу.

— Ну, раз она напугалась, — Герман хмыкает, — то у нее больше не будет желания выслеживать Диану, как маньячка.

Я хочу подробностей из разговора Германа и Дианы. Плакалась ли она ему, что коварная Аня чуть не напала на нее и кидалась угрозами?

Приукрасила ли она ситуацию невменяемостью Аньки, чтобы Герман пожалел ее и бросился на ее защиту.

Но Герман ведь ничего не скажет.