Предатель. После развода (СИ)

Диана написала? Спрашивает, когда он вернется? Когда его ждать в сексуальном белье на шелковых простынях?

— Папа, — Афинка забирается на стул. — Папа. Папа. Папа. Кушать. Папа.

Герман торопливо пробегает пальцами по экрану, печатая ответ, а затем прячет телефон обратно в карман:

— Да, зайчик, сейчас будем кушать.

На кухню заходит злющий Борька, с громким и показательным скрипом отодвигает стул и садится за стол.

— Ты решил нас порадовать своим присутствием?

— Мелкая бы разоралась.

Афинка с хитрой улыбкой потягивается.

— Ты, что, брата взяла на шантаж? — Герман ставит перед ней тарелку с макаронами и осьминожками.

— Нет, — качает головой.

— Ты мне врешь.

— Да, — Афинка расплывается в смущенной улыбке. — Вру, но понарошку.

— Это как? — удивляется Герман. — Разве можно врать понарошку?

Борис рядом медленно моргает, с шумом выдыхает и закатывает глаза, скрестив руки на груди.

Своим бунтом, с которым я спрячусь в мастерской, я ничего не докажу. И еще детям жизнь усложняю. Они улавливают волны моей истеричной и больной любви к Герману, подстраиваются под них, и их тоже начинает штормить.

— Кому еще сока плеснуть? — шагаю к холодильнику. — Может, кто-то молока хочет?

Я потеряла его."

"Не будет он десятилетиями ждать моей милости и прощения, как побитый щенок. Я должна это принять и осознать, как бы больно мне ни было.

Глава 18. Сама иди в угол

— А мы потом поиграем? — Афинка сует в рот осьминожку из сосиски.

— С набитым ртом не говорим, — Герман вытирает ее подбородок от капли сливочного масла полотенцем.

Он сейчас не показушничает.

Он и с подросшим Борькой был таким же. Заботливым, вовлеченным и внимательным. В принципе, у меня и особых претензий не было к нему, когда наши дети были беспомощными младенцами.

По ночам вставал, памперсы менял, колыбельные пел. Как и я, недосыпал, но это не помешало ему найти шлюшку на стороне.

Стоп.

Я не хочу и не буду копаться в этом говне. Тогда два года назад я не стала разбираться ни в его мотивах, ни в претензиях, ни в оправданиях, и сейчас не стану.

Потому что ничего это не изменит.

Особенно сейчас, когда в его кармане опять вибрирует телефон.

Дианочка никак не может успокоится? Нервничает, что Герман у бывшей жены и детей?

Я бы, наверное, тоже нервничала и постаралась бы форсировать отношения с серьезным “пусей”. Забеременела бы.

— А еще одно правило было, — Борька смотрит на Германа исподлобья, — никаких гаджетов за столом.